«Трудности!» Как возникло это слово?! Наверное, когда-то, в годы первых пятилеток, оно имело смысл. Прошло время. Сейчас у нас выпускают все, что нужно для строек. Казалось бы, это слово можно сдать в архив. Им бы сейчас умиляться: вон как оно было. Ан нет!.. Исчезли укосины-консоли, при помощи которых вручную поднимали грузы. Башенные краны сейчас несут на этажи грузы весом в тридцать тонн. Вместо тысяч мелких деталей на стройку привозят панели домов, сними с машины, поставь на перекрытие — и готова стена целой комнаты; исчезли деревянные сараюшки, где на стройках приготовляли раствор и бетон. Вот он пришел, бетоновоз, привез фабричный бетон, успевай только укладывать… А слово «трудности» не исчезло, осталось.
Забыть его пора! Но вот сижу я у молодого инженера, воспитанника вуза, где каждый предмет учит, что трудностей нет, есть только неорганизованность, а он, инженер, спокойно и с достоинством произносит это слово.
— Вы вовремя заявили металл? В Москве все есть, нужно только в срок дать заявку.
— Да, конечно. — Он берет заранее приготовленную папку с закладкой. — Вот смотрите, в июле прошлого года. — И, переходя сам в наступление, вежливо спрашивает: — Кажется, времени было достаточно, чтобы выполнить заявку?
Неужели все же «трудности» остались?
— А приняли заявку?
Начальник удивляется:
— Мое дело дать заявку.
— А все же?
Начальник вызывает Машу, командующую всеми заявками. Маша, полная молодая женщина, весьма агрессивна:
— Я же вам в июле прошлого года докладывала, Олег Иванович, что требовали обоснования.
— Припоминаю. Я, кажется, послал вас к главному инженеру.
— Послали. Главный сидел на Огарева, он сказал, что у него нет времени. Я пришла снова к вам… Можно сказать, что вы мне тогда ответили?
— Перед представителем райкома у нас секретов нет…
— Вы сказали: «Обойдется, Маша, это детская больница. Когда нужно будет, балки дадут»… Вы еще добавили, Сказать?
Начальник кивнул головой.
— Вы еще добавили: «Дадут как миленькие, — мстительно чеканила Маша. — Никуда не денутся!»
— Возможно, так и сказал, — спокойно и равнодушно произнес начальник. — А все-таки с металлом — трудности.
Кажется, по природе я не злой человек, но, докладывая после секретарю райкома, я требовал по меньшей мере четвертования начальника СУ.
Для себя я сделал тогда вывод: на строительстве нового здания главное — подготовка. Конечно, можно иронизировать над начальством, вроде: водитель его не так себя ведет, а секретарша излишне строга, да и сам начальник резковат, но то, что меня освободили от текущей работы и дали возможность просто подумать, говорило о дальновидности руководителей главка.
Из окна своей квартиры я видел сад. Свет фонарей падал на голые яблони со странно изогнутыми черными ветвями. На земле — лужи воды, а вдоль дорожек — черные холмики, которые никак нельзя было принять за снег. Но утром, выйдя во двор, я изумился: все чисто, бело, деревья стояли праздничные, на каждой ветке, веточке аккуратно лежал искрящийся пушистый снег, как ни в чем не бывало падали снежинки.
Зима, словно дотошный заказчик, снова и снова возвращалась… Кажется, все оговорено, корпус сдается через две недели, подписали протокол. Заказчик ушел радостный, пожимая руки, извиняясь за дотошность («служба у него такая!»), клялся, что больше не будет надоедать. А через день он тут как тут.
«Ну чего вам, Петр Петрович? — досадливо спрашивает прораб. — Только от работы отрываете».
А заказчик воркует, ему бы еще сделать…
«Так в смете уже ничего нет, Петр Петрович».
Что-то еще говорит заказчик — зима, сыплет белый снежок обещаний. Что? Может быть, снова лыжные прогулки в молчаливо спрашивающем лесу? Но смета зимы действительно исчерпана, и когда я выхожу из метро — на мостовых, тротуаре по-весеннему течет талая вода, снега нет… А был ли он вообще?!
Первый визит в проектную мастерскую напоминает начало спортивной встречи незнакомых команд, когда противники уходят в оборону, изучая друг друга, хотя знают, что рано или поздно развернется открытая, бескомпромиссная борьба.
Чтобы в этом не было сомнений, в проектной мастерской висел многозначительный плакат:
ПРОЕКТИРОВАТЬ НЕ ТАК,
КАК ХОТЯТ ЗАКАЗЧИКИ И СТРОИТЕЛИ,
А ТАК, КАК НУЖНО!
Только что архитектор Лазарев (имени-отчества я пока не знаю), доброжелательный и, кажется, молодой, рассказал об архитектурном решении здания. Честно говоря, я слушал не очень внимательно, обычно строителя интересуют конструкции. Мне запомнилось только, что здание стоит вдоль проспекта, что складывается оно из нескольких зон — по буквам алфавита: А, Б, В, Г, Д и Е… Нет, кажется, «Е» не было. И что высотная часть «В» имеет тридцать этажей.