— И о монолите подумаем, действительно, в наш век сборных конструкций… — продолжал Корень, совсем умилив меня.
— Уберете лестницу?! — мрачно усмехнулся Кузяев. — Ее предложил Василий Васильевич.
Лицо Кореня, до сих пор излучавшее любезность и доброжелательность, изменилось, стало строгим.
— Это где? — спросил он Кузяева.
— Какая разница?.. Вот тут.
Корень взял план:
— Да, придется лестницу делать. Мне Василий Васильевич тоже говорил. И вообще, — он холодно посмотрел на меня, — вам, строителям, придется думать, прежде чем приступать к этому зданию. Это ведь не просто кирпичи класть… А монолит тут тоже, наверное, нужен? — спросил он Ракова.
Раков нехотя оторвался от эскиза.
— Что? — не очень почтительно переспросил он.
— Ну да. — Корень не стал повторять своего вопроса. — Вот и тут вам, строителям, придется думать… Так что очень приятно было познакомиться. — Его лицо снова стало любезным. — Очень приятно.
Я поднялся. Первый раунд я, кажется, проиграл по всем статьям.
— Вы куда сейчас? — Раков тоже встал. — Я вас подвезу.
Ехал Раков быстро. В машине впечатление о его бестелесности прошло. Мы молчали. Когда я прощался, он мягко задержал мою руку и дружелюбно сказал:
— Вы не очень огорчайтесь. Тут уж ничего не поделаешь: здание должно быть удобным и красивым. Кроме того, — он усмехнулся, — оно еще должно стоять. Правда? Наверное, Корень дал вам правильный совет, тут нужно думать. А точнее, производство работ проектировать так же, как мы проектируем конструкции… Всего вам хорошего.
Прежняя работа цеплялась за меня. Когда я приходил домой, телефон не умолкал. Звонил Владик, он временно замещал главного инженера треста, вернее, сидел за его столом. Владика в основном заботило, как ответить на многочисленные бумажки, и я зачастую, чтобы поскорее отделаться от него, диктовал текст ответов по телефону.
Звонил Беленький, оказывается, этот «подонок-заказчик» всунул-таки ему строительство еще одной гостиницы. Беленький был возмущен, очень шумел. Но за всеми этими разговорами проглядывало любопытство: как у меня на новом месте? Кроме того, Беленький, как всегда, напоминал, что он существует и его не следует забывать.
Звонила Нина — Неонелина, она поступила в строительный институт, но продолжала работать секретарем треста. Обычно она что-нибудь спрашивала, изредка соединяла с управляющим.
Звонил Гнат, он закончил техникум, устраивал по этому поводу пиршество. Каждый вечер напоминал, что я должен у него быть двенадцатого.
— Гнат, миленький, — как-то взмолился я. — Я хорошо помню эту дату, у меня всюду записано. Честное слово, даже листок приколот на дверях. Милый, не напоминайте мне больше.
— Листок на дверях? — заинтересовался Гнат. — Чем вы его прикрепили? Он же может упасть.
Я покорно сдавался.
Один раз позвонил даже Косов.
Только два человека, самые близкие мне, не звонили: Анатолий и Вика. Почему? И что за странное совпадение? Я мысленно видел Анатолия тогда, на выходе из института, снова слышал его гневные слова, обращенные ко мне: «Вы и Вику уже совсем измучили вашими благостями. Ну, споткнулся человек в жизни. Можно ли быть таким… не простить девушку?.. Я, если хотите знать, люблю ее. Разве такую девушку можно не любить?!»
Вот как — «люблю»! А может быть, я действительно был неправ, уморил Вику своими «благостями»… Что значит «благости», я не знал, но по смыслу это, очевидно, означало: бюрократизм в личных отношениях, сдобренный старыми, обветшалыми истинами о верности.
Один раз она приснилась мне. Стояла опустив глаза. Как тогда, безнадежно падали слова: «Это случилось, Витя. Я не хотела, но случилось».
Да-да, так всюду пишется, так ставят фильмы. Конечно, он прощает ее, потому что передовой. А когда не прощает, то кинорежиссеры возмущаются и показывают, что он — обыватель и только казался передовым. Любили ли когда-нибудь по-настоящему режиссеры, ставящие такие фильмы?
В моем сне Вика плакала, сгорбившись, беззащитно опустив голову. Тогда она не плакала, глаза были впавшие, сухие.
Наконец я не выдержал и позвонил Владику:
— Исполняющий обязанности главного инженера слушает, — четко произнес Владик.
— Говорит бывший главный инженер треста…
— О, Виктор Константинович! — тон Владика стал сердечным. — Как это вы сами позвонили?! Я думал, что так надоел вам…
— Владик, — перебил я его излияния, — Владик, вы все знаете. Вы и ваша подружка ЭВМ… Скажите, что с Анатолием? Куда он исчез?.. Потом, может, будет еще один вопрос.
— Сразу о втором вопросе, Виктор Константинович… — Владик рассмеялся. — Вы, наверное, хотите спросить о Вике. Она еще при вас ушла. Работает в институте… Алло, алло!
— Я вас внимательно слушаю, Владик.
— Изредка звонит мне. Больше ничего приятного для вас не могу сообщить. Спрашивает о всех, кроме…
— Кроме меня.
— Да… Что касается Анатолия, то он продолжает работать в Управлении подготовки строительства. Стал еще злее.
— Спасибо, Владик, я вас понял.
Мы еще поговорили немного. Так, значит, спрашивает обо всех, кроме меня…
Бежали дни. Земля достигла станции «1 апреля».