Слушал я еще потому невнимательно, что знал — с первого раза все равно мало что запомнишь, главное — познакомиться с проектировщиками. Лазарев ясен. Конечно, с ним будет легко. Интересно, сколько ему лет? По-спортивному подтянут, одет несколько небрежно, как обычно одеваются до тридцати. Но почему на его лице так много мелких морщинок? «Сорок», — решил я… Он мягко улыбнулся мне, заметив, что я его рассматриваю.
Напротив меня сидел второй архитектор — Кузяев. Когда Лазарев говорил о зоне «Д», он все время с опаской посматривал на Кузяева. Но тот холодно молчал.
Один раз Лазарев спросил его:
— Так, Николай Александрович?
Последовал быстрый и резкий ответ:
— Ты ведь знаешь, зачем спрашиваешь?
— Все же эта зона твоя, — заметил, улыбаясь, Лазарев.
— Ну и что?.. Все равно, кто бы ни рассказывал, строители будут против… Очень сложно, правда? — вдруг спросил он.
Вопрос застал меня врасплох, в это время я следил за конструктором Раковым. На листке бумаги он ручкой рисовал какую-то деталь. Линии, цифры ложились на бумагу неровно, но как-то очень аппетитно. Подумалось, что по таким эскизам его помощникам приятно работать.
— Так как? — повторил свой вопрос Кузяев.
Я собрался с мыслями:
— Да, штука сложная.
— «Штука»? — ядовито переспросил Кузяев.
— Подвесной потолок сложный, — поправился я.
— Вы, значит, против?
Кузяев был тоже ясен. С ним будет нелегко, но потолок дело дальнее.
— А несущие конструкции? — спросил я, уклоняясь от ответа.
Конструктор не спеша дорисовал эскиз, отложил его в сторону, через очки посмотрел на меня. Несмотря на то что он был довольно полным, он почему-то показался мне бестелесным. Он смотрел на меня очень внимательно. Во взгляде было уважение, с каким, обычно проектировщики относятся к строителям, тоже инженерам, но выбравшим себе почему-то тяжелую, полную тревог работу на стройке.
«Трудновато, да? — спрашивал его взгляд. — Как ты выдерживаешь крики водителей грузовых машин, вечную пыль и шум на стройке, нехватку всего? Наверное, и пресмыкаешься перед девчушкой в банке, когда перерасход зарплаты. А техника безопасности? Как ты можешь заснуть спокойно, ведь на монтаже работает ночная смена и, может быть, именно когда ты потушишь свет и закроешь глаза, произойдет несчастный случай? Скажи — как и, главное, для чего ты выдерживаешь все это?»
Но в глубине его глаз за уважительностью и доброжелательностью я улавливаю оттенок пренебрежения: «Послушай, друг, ты же, наверное, все уже забыл, чему тебя учили. Сейчас ты будешь спорить. Мне придется внимательно выслушивать, хотя ты уже как инженер человек конченый. Ты ведь самую простенькую раму не рассчитаешь… А может быть, именно потому ты и работаешь на стройке?»
— Вас, наверное, интересует высотная часть? — вежливо спросил конструктор.
— Да, в основном.
— Колонны нижних пятнадцати этажей из металла, верхние из сборного железобетона. Перекрытия из сборных железобетонных плит.
— А как создается жесткость всего здания?
В глазах конструктора появились насмешливые искорки. «Так ты, оказывается, еще что-то помнишь?» — читалось в его глазах. Он придвинул к себе листок бумаги и не спеша нарисовал план здания, в середине — лифтовые шахты. Стены шахт он жирно обвел.
— Это монолитное ядро здания. Оно работает, как консоль высотой в тридцать этажей… По сборным перекрытиям укладывается монолит, получаются жесткие пластинки… Это понятно?
— Да… Но сколько тут монолитного бетона?
— Тысяч двадцать кубов, — спокойно ответил Раков.
— Двадцать тысяч?! — ужаснулся я.
— Может быть, и больше. Тут еще монолитная винтовая лестница. — Раков показал на план.
— Винтовая?! Это ее выполнять на стройке?! А для чего? Почему не как обычно — прямой лестничный марш?
Раков пожал плечами.
— Это спрашивайте у архитекторов. — Он посчитал свою миссию законченной, взял чистый листок бумаги, провел линию, очевидно для очередного эскиза.
— Винтовая лестница создает красивый интерьер, — мрачно ответил Кузяев. — Сто лет тому назад такие лестницы делали. Непонятно, почему вы сейчас их боитесь?
В комнату быстро вошел невысокий человек средних лет. На лице его застыло выражение любезности и вместе с тем настороженной боевитой готовности.
— Корень, — сказал он, протягивая руку.
Я недоуменно поздоровался.
— Ну что у вас тут?
И так как я продолжал вопросительно на него смотреть, он добавил:
— Главный инженер мастерской.
— Много монолита, потом сложные конструкции… вот, винтовая лестница, — я показал на план.
— Учтем ваши замечания, дорогой Виктор Константинович, учтем… Мы ведь существуем для того, чтобы удовлетворять строителей…
— А я до сих пор считал, что мы существуем, чтобы выпускать хорошие проекты, — перебил его Кузяев. — Даже если строители захотят, чтобы они были плохими.
— Эх, Николай Александрович, Николай Александрович! Всегда вы в бой!.. Выполнять-то им, строителям. — Корень укоризненно посмотрел на архитектора. — Снимем винтовую лестницу, — решительно сказал Корень. — Не волнуйтесь.
— Спасибо! — Я искренне был ему благодарен.