Возможно ли это? Сколько же ему должно быть лет? Полных сто, с хвостиком, да еще с каким хвостиком!
И вдруг я почувствовал, что время стало для меня понятием очень относительным и давно прошедшие события могут с головокружительной быстротой приблизиться к нам, стать ощутимо реальными, стать чуть ли не сегодняшним днем нашей жизни. Мне показалось, что освободительная эпопея завершилась совсем недавно. Иначе не могло и быть. Ведь я узнал ошеломившую, потрясшую меня новость — в городе Новороссийске живет преображенец, свидетель победоносного вступления русских войск в январе 1878 года в освобожденную Софию, дважды георгиевский кавалер Константин Викентьевич Хруцкий.
Вне себя от радости я написал востороженное, наверное, очень сумбурное письмо, старательно вывел на конверте "Новороссийск. Ветерану русско-турецкой войны К. В. Хрупкому" и в тот же день отправил его заказной авиапочтой.
Начались томительные дни ожиданий и сомнений — дойдет ли мое письмо, ответит ли на него Хруцкий, если ответит, то что именно, а может быть, он настолько обременен годами, что ему вообще не до меня и моих посланий.
И вот, наконец, 9 мая 1957 года я получил ответ. С каким радостным волнением вскрывал я конверт, с какой осторожностью, словно имея дело с древним, хрупким пергаментом, разглаживал ладонью исписанный ровным, четким, совсем не старческим почерком страницы письма.
Обложка еженедельного художественно-uллюстрарованного журнала "Солнце России". 1915 г. рисунок художника Рема
Вот его содержание: "Добрый день, уважаемый Николай Николаевич! Да, мне пошел уже сто третий год. Конечно, такой возраст с юностью не сравнить. Юность прекрасна, она весна человеческой жизни. Но свои радости имеет и здоровая, деятельная старость, когда, даже имея за плечами свыше ста лет, не чувствуешь еще дряхлости, когда не согнулся стан, сохранились зрение и слух, цепко держится память, не теряется трудоспособность.
Крыстю Попов
Много, много бесед о дружбе и братстве наших народов — русского и болгарского, провел я за последнее время на заводах, в школах, в колхозах, в воинских частях. И всегда на этих встречах с советскими людьми — взрослыми и молодежью — проявляется исключительно глубокий интерес к Болгарии, к ее свободолюбивому народу.
Очень рад нашему с Вами заочному знакомству. Готов поддерживать с Вами постоянную взаимную связь.
В ответ на Вашу просьбу посылаю фотографии и небольшой материал из своих личных воспоминаний.
Извините, что я несколько задержался с ответом. Единственная причина — мой солидный возраст!
С почтением к Вам Константин Хруцкий".
Воспоминания Константина Викентьевича представляют несомненный интерес. Это — бесхитростный рассказ старого русского солдата, свято хранящего в памяти дела давно минувших дней.
"Наш Преображенский лейб-гвардейский полк находился в составе русской армии, которая выступила на освобождение болгарского народа от векового турецкого ига.
Вспоминается, с какой сердечной радостью встречали болгарские люди русских воинов. Болгары доставляли нашим частям продовольствие, фураж, строили дороги для русской артиллерии, женщины приходили стирать солдатское белье, приносили подарки, цветы. С помощью местного населения мы вылавливали турецких шпионов, которые рыскали в тылу.
