(4) Ритор Андокид говорит так: «Приготовления, о справедливые судьи, и стремления наших врагов, – вот практически все, что вы знаете». (5) Подобным же образом и Никий в поручительской речи за Лисия говорит: «Приготовления и устремления противников вы видите, праведные судьи». (6) Но так же и Эсхин: «Приготовления видите, мужи Афиняне, и построение к битве».[1344] (7) И еще. Демосфен сказал: «О, мужи Афиняне, сколько стараний и сколько притязаний вовлечены в эту борьбу, каждый из вас, я думаю, понимает». (8) Филин же говорит: «Сколько стараний и сколько приготовлений к бою совершены для этой борьбы, ни от кого из вас, я думаю, не ускользнуло.»[1345]
(21,1) Исократ написал: «Как будто жила она с его богатством, а не с ним самим». (2) А Лисий в Орфаниках говорит: «Как оказалось, дело было не в нем самом, а в деньгах».[1346]
(3) У Гомера же читаем:
Друг благородный, когда бы теперь, отказавшись от брани,
были с тобой навсегда нестареющи мы и бессмертны,
я бы и сам не летел перед воинством биться,
я и тебя бы не влек на опасности славного боя.
Но и теперь, как всегда, неисчетные случаи смерти
нас окружают, и смертному их ни минуть, ни избегнуть.
Вместе вперед! Иль на славу кому, иль за славою сами.[1347]
(4) Теопомп пишет: «Если мы избегнем подступившей к нам опасности и проведем спокойно остаток отпущенного нам срока, то нет ничего удивительного в такой любви к собственной жизни, однако сейчас, когда наша жизнь подвержена стольким опасностям, смерть в битве кажется наилучшим выбором»[1348].
(5) И изречение софиста Хилона έγγύα, πάρα δ άτα не есть ли просто пересказ гнома Эпихарма: έγγύας άτα (*στι) θυγάτηρ, έγγύα δέ ζαμι ας (Ослепленья дочь – порука, а поруки дочь – беда).[1349]
(22,1) Слова же Гиппократа: «Надлежит вам посмотреть на время, место, возраст и болезнь», – (2) Еврипид так передал гекзаметром:
… кто хочет искусства достичь,
должен постигнуть и то, как живет человек,
в землях каких и какие имеет болезни.[1350]
(3) Далее. Гомер сочинил:
Но судьбы, как я мню, не избег ни один земнородный.
(4) Архин говорит: «Всему суждено умереть, раньше или позже». (5) Демосфен же: «Конец каждой человеческой жизни – смерть, и каждый должен держать себя в допустимых пределах».[1351]
(23,1) Геродот в своей истории о Главке и Спартиаде пишет, что, по словам Пифии «для бога пожелать сделать и сделать – одно и то же». (2) Аристофан говорит:
Мочь совершить и мыслить – едино.
(3) А Парменид Элейский вторит ему:
Мыслить и быть – одно и то же.[1352]
(4) Кажется, Платон написал где-то: «Мы не скажем ничего абсурдного, утверждая, что зрение – начало любви, надежда уменьшает страдание, память – питает любовь, а совокупление – хранит»[1353]. (5) Филимон же комический поэт пишет:
Прежде всего взгляни, затем удивись.
Как рассмотришь, надежда приходит на смену.
Так возникает любовь.[1354]
(6) Демосфен сказал: «Всем нам уготована смерть» и т.д., а Фанокл в книге «Об Эроте, или О красоте» пишет:
Мойры нерушимой избежать
никто не в силах, по земле ходящий.[1355]
(24,1) У Платона можно встретить такое высказывание: «Первый отпрыск любого растения, хорошо направленный к добродетели, имеет возможность усовершенствовать качества, свойственные ему от природы»[1356]. (2) А историк пишет: «Окультуривание дикого растения становится невозможным, когда оно перерастает».
(3) Эмпедокл говорит:
Некогда я уже юношей был и девой,
кустарником, птицей и ныряющей рыбой.
(4) А Еврипид переписывает это в «Хрисиппе»:
Ничто из сущего не умирает,
но, взаимно проникая,
новые рождает формы.[1357]
(5) Платон в «Государстве» говорит об общности жен, (6) а Еврипид в «Протесилае» пишет:
Общим должно быть женскому ложу.[1358]
(7) Еврипид написал:
Умеренность прилична мудрым.
(8) Эпикур же сказал выразительно: «Независимость – величайшее богатство».[1359]
(9) И еще. Аристофан написал:
Праведный наслаждается спокойной жизнью.
Без сомнений и страха ведет он прекрасную жизнь.
(10) А Эпикур говорит: «Невозмутимость – величайший плод праведности».[1360]
(25,1) Все эти примеры эллинских заимствований должны быть достаточными для тех, кто в силах это понять. Однако, они не только заимствуют и перефразируют различные рассуждения и высказывания, но также, как мы это сейчас увидим, присваивают украденное себе полностью. (2) Они крадут целые книги и публикуют их как свои. Так, например, Евгамон Киренский украл у Мусея целую книгу о Феспротах, а Писандр Камиреец – книгу Писина Лидийца «Гераклейа». Панассис же Галикарнасский присвоил «Эхалию» Креофила Самосского.
(26,1) Ты найдешь так же, что и величайший из поэтов Гомер следующую строку:
Словно как маслины древо, которое муж возлелеял, –
и последующее буквально позаимствовал из «Исчезновения Диониса» Орфея.[1361]
(2) В «Теогонии» Орфей так сказал о Кроносе:
Лежал, свесив толстую шею,
сморил его крепкий сон.
И эти же слова Гомер употребил, описывая киклопа.[1362]
(3) Гесиод в сочинении «О Меламподе» пишет:
Сладостно также узнать, что уготовали смертным
