Первые несколько недель после года сына были напряжёнными, мы жили в постоянном ожидании звонка или встречи с Сафоновой. Но неделя шла за неделей, месяц за месяцем, а она так и не появилась. Мы говорили с Каем об этом только один раз и решили, выбор сделан и больше она не вернётся в нашу жизнь. Но периодами меня крыло паникой и сомнениями, оставалось ощущение недосказанности, незавершённости ситуации.
Жарким августовским днём мы всей семьёй махнули в город. Высадив нас у фонтана, Кай уходит в банк, мы остаёмся ждать его, наслаждаясь тёплыми брызгами и теньком.
— Стас, смотри какие пузыри! — зову сына и показываю в сторону девочки-подростка, что пускает большие мыльные пузыри.
Вокруг неё стайкой собралась малышня и все восторженно глазеют, ловят радужные пузыри и хохочут.
— Класо-о-ота! — тянет мой щекастик, стараясь поймать пузыри. Они лопаются в ладошках, и он заливисто хохочет.
Подхватываю сына на руки и щекочу.
— А кто это так хохочет? Кто смешинку проглотил? Стас?
— Мама! Мама! — отвечает сын, уворачиваясь от щекотки.
Кручусь со Стасом, пару раз подбрасываю его в воздух. Он смеётся и требует ещё. Тяжёлый, мой слонёнок. У Стаса отменный аппетит и после того как мы решили все проблемы по неврологии, сон тоже наладился. Так что мы хорошо едим, сладко спим и много гуляем. Двенадцать килограмм счастья. Сдуваю выбившую прядь, удобнее перехватывая сына. Замираю, по позвоночнику ползёт холодок. И как всегда, от страха меня начинает мутить. Потому что прямо в кафе, напротив, сидит Катя Сафонова.
Вернулась, значит. Мне кажется, вместо позвоночника у меня кол, сама не понимаю, как подхожу и со Стасом на руках присаживаюсь напротив.
— Здравствуй, Катя. — хриплю.
Она дёргается от неожиданности и снимает солнечные очки. Волосы отрасли, теперь она брюнетка. Накрашена по-прежнему ярко, платье, пиджак, немного поправилась, но выглядит неплохо.
— Господи, ты меня напугала. Привет-привет! — Катя пристально смотрит на меня и как-то невзначай переводит взгляд на сына, потому что он начинает крутиться и пытается встать у меня на коленях.
— Мама, мама, мама! — улыбается Стас.
— А, это? — Сафонова кивает недоговорив.
— Да, Стас. Милый, посиди спокойно. — стараюсь утихомирить малыша, судорожно подбираю слова — Ты вернулась, значит?
— Да, нужно решить вопросы с недвижимостью. Ты наверно не в курсе родители же развелись, отец молодуху нашёл. Скандал был ужасный, такую делёжку устроили! — Сафонова закатывает глаза, демонстрируя своё отношение к ситуации.
— Ясно.
Катя снова переводит взгляд на Стаса.
— А он такой вроде крепенький, щёки вон какие, подрос. — натянуто улыбается.
— Так больше года прошло. — машинально стараюсь прикрыть сына, крепко обнимаю, Стас обнимает в ответ, капая слюнями мне на сарафан, — Но ты права у Стаса прекрасный аппетит, крепкий сон и вообще отменное здоровье.
Мне важно это проговорить. Когда писала отказ, она несколько раз сказала, какой он хиленький и проблемный. Мне до сих пор обидно за сына. Пусть знает, что мы справились, всё преодолели и Стас — прекрасный здоровый ребёнок.
— Да уж, вертлявый, слюнявый крепыш.
— У него моляры лезут, это нормально. — достаю платок и вытираю моего улыбаху.
— Мама, дай мне! Дай! — забрав платок, Стас старательно начинает натирать стол.
Не могу сдержать улыбки.
— Ты ж мой помощник! — целую сына в макушку.
Катя следит за нами, прищурившись, она всё так же не носит очки.
Глубоко вздохнув, собираюсь с духом, чтобы задать свой главный вопрос.
— Так ты вернулась только из-за вопросов с недвижимостью? Не ради Стаса? — моё сердце замирает, даже дышу тихо в ожидании ответа.
Сын, услышав своё имя, тоже затихает и вопросительно смотрит на Катю.
— Нет, конечно. Знаешь ли материнство — это не моё. Я думала, мы это ещё тогда прояснили, но если он тебе надоел, — Сафонова небрежно кивает на Стаса — То, это не ко мне вопрос, решай это со Снежинским. По документам это его ребёнок, а значит, его проблема.
Проблема? Мне хочется заорать и выплеснуть кофе, что она цедит ей в физиономию. Но, во-первых, не хочу пугать сына, а во-вторых, ни за что не покажу этой гадине, как меня цепляют её слова. Какая же она всё-таки ужасная. Слава богу, что сын растёт с нами, в семье, где его любят и не считают проблемой.
— Дура, ты Катя, Стас — не проблема, а самое большое счастье, что с нами случилось. До сих пор не понимаю, как у такой змеи, как ты мог родиться такой сладкий птенчик.
Мой птенчик согласно кивает, и тянется за багетом в корзинке на столе. С упоением начинает хрустеть.
— Ну да, ну да, каждому своё, Маш. Раз тебе так нравится воспитывать этого птенчика, ради бога. Мыть, кормить, стирать, слюни подтирать и прочие прелести, пожалуйста, только без меня. И дело, конечно, ваше, но я бы на твоём месте не говорила ему обо мне, раз уж ты взялась воспитывать так пусть он и будет полностью твоим.
