Как видишь, Иоганна, я опять оказалась в той же точке, в какой была после развода с Бернхардом. Я стала старше, но, по-видимому, не стала мудрее. Я бы с удовольствием была такой решительной и гневной, как ты, чтобы уметь легко находить ответы на все вопросы. Но у меня не получается. Я безнадежная оптимистка и все равно верю в совершенство мужчины.
Твоя жутко замученная Марлена».
Она испуганно вздрогнула. В кабинете стоял Георг Винтерборн. Она поспешно нажала клавиши компьютера, загнав письмо в память, и приветливо улыбнулась Георгу. Он протянул ей тоненькую папочку.
— Ваш новый договор.
Она раскрыла папку. Хороший договор, с очень приличным годовым содержанием. По крайней мере, финансово Андреа от развода не пострадает — это было первое, что пришло ей в голову.
— Вы становитесь состоятельной женщиной, Марлена. Дом за городом, квартира в Мюнхене… Не собираетесь ли нанять себе советника по финансам?
Внезапно Марлена почувствовала себя смертельно усталой, как после дурного сна, преследовавшего ее весь день. Все эти недели она героически сдерживалась, стараясь не показать своей слабости. Но теперь, в самый неподходящий момент, тоска накатила на нее и укрыла с головой.
Она пристально смотрела на Георга, закуривающего сигарету. А что, собственно, он представляет собой как мужчина? Холодный? Бесцеремонный? Или чуткий и мудрый? Внешне он всегда был похож на преуспевающего менеджера, каким его показывают в фильмах: в темно-синем костюме, с угловатой фигурой и массивной головой. Снова, как и прежде в его присутствии, она ощутила потребность быть к нему как можно ближе. Она искренне ценила его, даже немного побаивалась. Ей приходило в голову, что он, пожалуй, единственный человек, хорошо понимающий ее.
— Я ушла от своего мужа. И я больше не живу в доме за городом.
— И эта попытка не удалась?
— В корне.
— Почему?
— Несоответствие между идеалом и реальностью.
— Если бы все обстояло так, на свете было бы слишком много разводов.
— Он хотел ради собственного удобства сделать из меня уютную домохозяйку.
— А ваше повышение по службе не позволило бы устранить такого рода проблемы?
— Дело даже не в этом. А в том, что у него при этом в голове. Даже тот факт, что он предложил мне нечто подобное, говорит о том, что все его прежде прокламируемые представления — не более чем поза, пустые слова. Он не снизошел даже до элементарной помощи по дому. Кроме того, он влюбился. В свою сотрудницу.
Георг едва заметно улыбнулся, словно подшучивая над ней:
— Вы слишком строги, Марлена. Не надо чересчур многого требовать от людей. Это ошибка.
— Я больше ничего и не требую.
Они сидели, глядя в глаза друг другу.
Потом он сказал, подчеркнуто официально:
— Не согласились бы вы поужинать со мной сегодня вечером?
И она ответила:
— Охотно! — Ее раздирали противоречивые чувства. Радость. Желание. Расчет. Ее усталость испарилась. Что она, собственно, комплексует? Она еще молода. Финансово независима. Свободна. Может быть, это и есть решение всех ее проблем?
В кабинете Георга Винтерборна сидели Карола, Давид и Марлена. Винтерборн стоял, повернувшись спиной к окну. Атмосфера была напряженной.
— Нельзя мириться с фактом, — говорила Карола, — что методы выездных сотрудников внешней службы становятся все более хамскими. И это происходит в вашем отделе, госпожа Шуберт.
— Я поговорю с Бехштайном.
— Вы не справляетесь со своими подчиненными.
— Карола, прошу тебя… — болезненно сморщившись, вмешался Давид.
Карола свирепо обернулась к мужу:
— Ты сам рассказывал мне, с какой горечью жаловались тебе сотрудники на это во время совещания по маркетингу. Мы не можем позволить так себя компрометировать.
— Естественно. Однако все мы прекрасно знаем, что Бехштайн сам претендовал на место начальника отдела. Теперь он чинит препятствия везде, где только может.
— Как раз фрау Шуберт была ответственна за то, чтобы положить этому конец. Кроме того, если рекламный агент применяет практически криминальные методы, при чем здесь желание Бехштайна чинить препятствия?
