До дома они кое-как добрались. Чертов лифт не хотел доезжать до первого этажа быстрее. В один момент альфа хотел плюнуть и своими двумя добраться до нужного этажа, но кто-то вверху смиловался над ними.
Оказавшись в квартире, альфа прямой наводкой отправился в ванную, чтобы помочь любимому немного отойти от шока. Сдерживаться становилось все сложнее, хотелось уложить омегу прямо в коридоре на полу.
— Винсент…
Габриэль наконец подал немного хрипловатый голос. Он вцепился клещом, стоило почувствовать твердую землю под ногами. Между ног стало неприятно липко и зуд лишь усилился. Он бы с удовольствием обтерся о что-нибудь попкой. А лучше, конкретно об один большой, горячий, а главное, живой агрегат.
— Тебе надо бы полежать в горячей ванне, — сквозь сжатые зубы проговорил Винсент, включая горячую воду и помогая омеге стянуть с себя одежду. Запах дурманил. Альфа чувствовал, что начинает заводиться и сдерживать инстинкты едва ли удается.
— Прости меня… я не хотел… отрывать тебя от… работы… — сквозь сбившееся дыхание и через долгие паузы отвечал Габриэль, дрожащими руками стягивая с себя грязные брюки. Всю верхнюю одежду ему помогли снять.
— Все нормально, — Винсент отвернулся, чтобы не лицезреть обнаженного омегу, иначе он точно не сможет сдержаться. — Потом это обсудим, полежи немного в ванной.
И на этом альфа покинул помещение. С его уходом Габриэль ощутил легкое разочарование. С другой стороны, он был рад остаться один и собраться с мыслями. А это так тяжело в чертову течку. В первый день он еще должен себя контролировать, не должно быть столь сильного дискомфорта в заднице. Но нет… То ли истинный провоцирует, то ли вновь сбившейся цикл с последним шансом провести его с альфой, чтобы под конец не стать бесплодным. А возможно, сразу оба варианта.
Габриэль набрал горячую ванну и опустился в воду с тихим блаженным стоном. Немного помогало отвлечься и не так сильно чувствовать зуд. Но вскоре возбуждение мешало получать удовольствие, становилось болезненным. А прикасаясь к себе, в голове всплывал образ альфы: его лицо, его тело, его голос, его запах. Всего пару движений хватало, чтобы кончить. Сдерживая в себе стоны, Габриэль больно закусывал нижнюю губу. И буквально через пару секунд все повторялось.
Винсент, пересекая коридор и скинув верхнюю одежду на один из диванов, скатился по стеночке и схватился за голову. В нем боролись дикое возбуждение и щемящий страх сделать что-то не так. Это все-таки его истинная пара, которой совсем не хочется причинить боли. Страшная дилемма в сознании сводила с ума. И могла бы еще долго выносить мозг, если бы по обонянию не ударил сильнее запах мускатного ореха и лаванды. В большинстве случаев он всегда успокаивал, однако сейчас сносил голову и доводил до животных инстинктов.
Габриэль выбрался из ванной, закутавшись в халат альфы так, словно хотел в нем полностью закрыться. Даже носик прятал.
Винсент, ведомый инстинктами, поднялся с пола и плавной походкой подошел к самому желанному омеге. Габриэль же быстро, пока не свалился позорно на пол, двинулся к креслу и плюхнулся на него. Стыдно от того, что смазка стекает по бедрам. Он чувствовал, что стал течь обильнее.
Ужасно жарко. Однако халат стянуть Габриэль не мог. Хотел, но не мог.
Винсент оперся руками на подлокотники кресла и навис сверху, заставляя омегу буквально вжиматься в спинку. Запах дурманил, кружил голову. Альфа провел носом по розовой из-за теплой воды шейке, касаясь губами поставленной метки.
— Винсент… — тихо проскулил омега.
— Что такое, любовь моя? — жарко прошептал альфа, из последних сил сдерживаясь, чтобы не накинуться.
— Оно кажется… — он так и не договорил, прикусывая и без того припухшие губки. Новая волна возбуждения и вместе с тем и боли, окутало его. А жаркое дыхание на шее лишь сильнее подстегивало к плоским желаниям.
— Что кажется? — дразнил альфа. Глаза выдавали все безумие, что творилось в нем. Альфа хотел любимого и желанного омегу. Хотел сделать полностью своим. Раз и навсегда. Губы скользнули по покрасневшему ушку, слегка покусывая и посасывая мочку.
— Ус-силивается… — особо прошипел «с» и впился пальцами в плечи альфы. Ножки омега подтянул к груди, боясь из-за ласк истинной пары их раздвинуть, подобно шлюхе, и умолять трахнуть сию же секунду.
— Что усиливается? — одна рука альфы как назло прошлась от коленки до бедра, задирая халат. Губы скользили по шее, щекам, но избегали губы, немного дразня.
— Не издевайся надо мной! — почти в отчаянии выкрикнул Габриэль, весь сжавшись под напором альфы. И страшно и до безумия приятно. Кажется, что если все прекратится, он наплюет на свои страхи и просто сам набросится на мужчину.
— Я не издеваюсь, — тихо прошептал альфа, раздвигая ножки омеги, чтобы иметь возможность оказаться к нему еще ближе. Винсент сразу захватил в плен губки любимого.
