При таком раскладе халат окончательно задрался, открывая все прелести омеги, не скрытые бельем. Оно ни к чему, когда из-за смазки марается. А поцелуй лишь усилил желание и отогнал прочь ненужный страх, мешающий полностью открыться перед истинным. Габриэль с тихим стоном приоткрыл рот и обнял дрожащими от возбуждения ногами альфу за талию.
Винсент в ту же секунду подхватил омегу под бедра и, наслаждаясь нежной обнаженной кожей под ладонями, поднял с кресла. Сейчас надо дойти до комнаты. Затуманенный разум вопил, что кресло для первого раза совсем не подходит.
Не разрывая поцелуя они оба свалились на холодную постель. Тело само стало ластиться к более сильному, тому, кто способен подарить еще больше ласк, и еще более откровенные. Габриэль более не контролировал себя, разум затуманило желание.
Альфа оторвался от припухших губ, спускаясь цепочкой поцелуев к ключицам, постепенно снимая халат с омеги полностью, и плевать, что он, Винсент, все еще был в брюках и рубашке. Фантомхайв, дразня омегу своими ласками, сводил с ума и себя тоже, ведь видеть такого Габриэля было невыносимо. Альфа уже не знал, как не набросился на любимого и просто грубо не изнасиловал. А тот выгибался под горячими поцелуями, до боли цеплялся в мужчину и не сдерживал стонов, что все больше походили на молящий скулеж.
Никогда не было так хорошо. Смазка не прекращала вытекать из девственного входа и омега каждый раз сжимался, словно пытался сдержать соки в себе. Но он просто хотел, чтобы его там коснулись. Дико стыдно, но хочется…
Винсент словно и не слышал молящий голос омеги. Он сходил с ума. Жаждал исследовать молодое тело. Инстинкты натянулись, будто струны, вот-вот готовые порваться, чтобы выпустить на свободу звериное начало, однако некий страх причинить неудобство и боль царапал что-то в душе.
— Винсент, — выдохнул имя любимого, облизывая вмиг пересохшие губы. Уже не было сил терпеть неудобства там, в самом сокровенном. Пальцы сами потянулись к анусу, сначала растирая влажную чувствительную кожу, а затем вводя палец на одну фалангу.
Зрелище неописуемое. Альфа почувствовал новую волну безудержного возбуждения, которое уже не позволяло связно мыслить.
— Я люблю тебя, — жарко прошептал альфа на ушко омеге, одной рукой присоединяясь к пальчикам любимого. Однако настолько быстро действовать альфа не собирался, спускаясь цепочкой поцелуев к колом стоящему члену.
До того раздвинутые ножки, омега в один момент свел, но голова альфы мешала, и он обнял ее бедрами, выгибаясь навстречу жаркому рту. Неописуемо. Никакие стоны и тихий скулеж не мог передать новых, неизведанных ранее чувств. Габриэль задыхался от всего и сразу.
Для альфы член омеги был нечто конфетки, леденцов. Слегка солоноватый вкус, но такой приятный. Винсент посасывал головку, руками очерчивая контуры фигуры. И для неопытного омежки нужно было немного, чтобы с тихим вскриком кончить, не успев и предупредить. Самый яркий оргазм, что когда-либо с ним случался. Такой сильный, что перед глазами сплошные пятна, тело трясет как в лихорадке, и кажется, что и вовсе скоро лишишься чувств. А затем нега. Приятное блаженство.
Винсент пошло облизнулся, горящим безумством взглядом смотря на омегу. Покрасневшего и смущенного. Прекрасное зрелище.
— Винсент, — хныкая, Габриэль притянул к нему руки, одним своим взглядом умоляя подтянуться и оказаться ближе. Чтобы можно было обнять и поцеловать.
— Я здесь, — альфа вновь навис над омегой, утягивая в тягучий медленный поцелуй.
Непривычно было чувствовать собственный вкус. Габриэль первым оторвался, зарываясь пятерней в волосы любимого, и слегка дрожащими пальчиками погладил по щеке и подбородку.
— Я все еще одет, — лукаво прошептал альфа, замечая, что омега немного пришел в себя, хотя в глазах все еще стояла небольшая пелена.
Если бы минуту назад с ним не вытворяли постыдные вещи и течка не била бы в голову, Габриэлю в пору было бы смущаться и отводить взгляд. Однако сейчас он приподнялся на постели и стал расстегивать рубашку, в нетерпении покусывая губы.
Винсент позволял себя раздевать, целуя личико омеги, из-за чего тот немного недовольно сопел. Такое милое зрелище даже позволило разуму немного проясниться, но этого хватило, чтобы альфа взял инстинкты под контроль. А после пошло обследование. Габриэль с неприкрытым восхищением в глазах оглаживал тело своего мужчины, балдея от ощущений крепких мышц под кожей.
— Нравлюсь? — довольно отозвался альфа. — Это все твое, — жаркий шепот на ушко, сильные руки прижали омегу к обнаженной груди, оглаживая спину, талию, бедра.
— Мое, — как завороженный ответил Габриэль, слегка прикусив плечо. Оно так и цепляло взгляд.
— Навсегда твое, — Винсент куснул тонкую шейку, — а ты мой.
Руки еще с удовольствием огладили безволосую мощную спину. Габриэль слегка повернул голову, ловя губы альфы на своей щеке, а чуть позже и на губах. А когда пальцы его добрались по поясницы и чуть сжали ягодицы, омега вздрогнул и немного приподнялся.
