Изложив дело, римские послы, как обычно, подкрепили свои доводы речами самих греков, на этот раз родосцев, пергамцев и афинян. Была здесь и делегация Филиппа. Идеологическое наступление римлян одолело робкую защиту македонян, и простой люд, издавна ненавидевший иноземных господ, внял их доводам, надеясь с помощью римлян освободиться от македонского гнета. Об опасности попасть в зависимость от заморской державы здесь пока не думали. Видя, что настроение масс склонилось в пользу римлян, стратеги из числа промакедонской олигархии воспрепятствовали проведению голосования, при этом яростно внушая народу, будто высшим проявлением демократии является лишение людей возможности высказаться. Не будь поблизости римлян, пергамцев и родосцев, народу пришлось бы уверовать в это, но в данном случае ему было к кому взывать о помощи.
Борьба продолжалась три дня. Наконец Аристену, главному стратегу союза, ориентирующемуся на римлян, удалось убедить богачей, что им в любом случае предстоит иметь дело с Римом, и вопрос состоит лишь в том, какую роль изберут ахейцы: добровольного союзника или подвластного народа, побежденного силой и подверженного действию жестокого права войны. Олигархи протерли глаза и увидели, что консульское войско во всей красе и мощи стоит в Фокиде, отделенное от Пелопоннеса узким проливом, римский флот блокировал полуостров у Коринфского перешейка, а вот македонские сариссы при всей своей длине нигде не просматриваются. Это возымело решающее значение. Ахейская верхушка посчитала за благо изъявить дружелюбие к более могущественному господину, полагая, что в таком случае ее закрома могут пока остаться в покое, а в будущем надеясь оправдаться перед Филиппом безвыходностью положения и даже свалить вину за собственную измену на самого царя, якобы бросившего ахейцев на растерзание врагу. Голосованию более никто не препятствовал, и ахеяне приняли предложение римлян. Для заключения официального договора следовало получить одобрение еще и от римского народа, но совместные действия союзников начались немедленно.
В то время Коринфом безраздельно владели македоняне: он не входил в ахейскую федерацию. Римляне решили захватить этот важнейший стратегический пункт и передать его ахейцам, чтобы тем самым скрепить новую дружбу и заодно открыть себе доступ в Пелопоннес. Операцией руководил Луций Квинкций. Греческую твердыню штурмовали сразу и с суши, и с моря, но безуспешно. Македонянам удалось отстоять Коринф.
На этом летний сезон, годный для ведения боевых действий, завершился. Следовало готовиться к зиме. Но Тит Фламинин, опасаясь, что ему не будет продлен империй на следующий год, продолжал штурмовать принадлежащие македонянам города. Царские владения неумолимо таяли, и в конце концов Филипп был вынужден предложить консулу переговоры. Совершая такой шаг, он не столько надеялся прекратить войну, ибо уже достаточно знал соперника, сколько рассчитывал выиграть время и сбить наступательный порыв римлян. В свою очередь и Квинкций был заинтересован в дипломатической игре, так как в ином случае, пусть бы он даже успел овладеть десятью или двадцатью городами, это не дало бы требуемого результата, не сокрушило бы вражескую державу, а переговоры означали если и не финал войны, то, по крайней мере, промежуточный финиш. Достигни он хоть частичного соглашения с Филиппом, было бы о чем рассказать в Риме, когда в ходе ежегодного зимнего раунда политической борьбы друзья будут отстаивать его интересы в сенате и на Комиции. Правда, Квинкций мечтал повышенной активностью вызвать Филиппа на генеральное сражение, но он понимал, что после летних неудач царь не отважится на такое дело, и поэтому без особого воодушевления, но все же принял приглашение соперника встретиться для беседы. Филипп прибыл на переговоры с небольшой свитой, а Фламинина окружала толпа его союзников, добросовестно собранных им со всей Греции, включая Ионию.