Десять лет последователи Сципиона более или менее успешно воплощали в реальность его замысел относительно Испании. Но постепенно в столице привыкли к тому, что огромная страна надежно замирена, и стали подумывать о большем. Исподволь возобладали хищнические тенденции группировки, впоследствии преобразовавшейся в партию Катона. Под лозунгом упорядочения магистратур был ликвидирован неофициальный протекторат Корнелиев над этой провинцией. Преторы, отныне назначаемые в Испанию по жребию, не могли быть объединены общей идеей. Некоторые из них продолжали линию Сципиона, другие вели себя иначе и старались добраться до достояния иберийских общин. Исчезла стабильность, и стали возникать конфликты с местным населением. Чем более римляне вторгались в непосредственную жизнь иберов, тем ожесточеннее и масштабнее был отпор, тем чаще вспыхивали восстания.
И вот, вместо того, чтобы одуматься и вернуться к прежнему политическому курсу, в сенате по инициативе Катона, наоборот, раздувались воинственные настроения. Толстосумы, рвущиеся к новым богатствам, возмутились, что какие-то иберы посмели отстаивать свое добро и внутриполитическую независимость. Протестующий голос Сципиона потонул в море алчности. Но алчность всегда рядится в чужие одежды и высказывается чужими словами, не рискуя представить всеобщему обозрению свою безобразную физиономию и гнусную суть. Поэтому никто, конечно же, не говорил, что в угоду свой низменной владычице он готов предать поруганию честь и совесть римского народа; сокровенные чаяния отставали по-другому. Принцепса укоряли в ревности к славе тех, кто намерен заново покорить страну, в которой он некогда завоевал авторитет и титул императора, а кое-кто даже упрекал его в жадности, ибо, по утверждению недругов, он исключительно с корыстными соображениями на пятнадцать лет превратил Испанию в собственную вотчину и не желает возвращать ее государству. Сципион оказался не готов к столь массированному, хорошо организованному наступлению противников и проиграл. Испании объявили войну, вести которую поручили Катону. Валерию Флакку досталась в управление Ближняя Галлия.
Но, прежде чем отправиться согласно назначению в свои провинции, консулы исполнили грандиозный религиозный обряд, обещанный богам от имени государства в страшный период поражений от карфагенян. Называлось это действо «Священная весна» и состояло оно в том, что в жертву суровым обитателям небес приносился весь приплод домашних животных весенних месяцев определенного года. Добросовестный и безжалостный Катон постарался, чтобы мероприятие было проведено строго и в соответствии со всеми предписаниями до самой выцветшей буквы ветхих жреческих папирусов. Италия утонула в крови, и хотя это была кровь животных, она тоже имела красный цвет. Мрачный обряд, выполненный с варварской жестокостью в духе варварских времен любимой Катоном старины, задал особый тон этому консульству, и многими воспринялся как своеобразное дурное предзнаменование.
Пока войско Катона снаряжалось для отправки в Испанию, сам консул успел отличиться еще раз. Его необузданная энергия прорвалась к глубинам римского быта и пробудила к действию сокрытые до той поры силы. Столицу захлестнули невиданные страсти, потрясли небывалые события, столь же драматичные, сколь и смехотворные. Развернувшейся на римских холмах трагикомедии острословы с подачи не упускающего ни одной возможности высмеять Катона Луция Сципиона дали наименование «Женская война». Затевая эту самую женскую войну, Порций намеревался официально с государственной трибуны заявить о враждебности к аристократии, а также обозначить положительную составляющую своей идеологии, ибо добиться власти только за счет критики политик может, но, чтобы удержаться на вершине, ему необходима созидательная программа. В качестве базовой, формообразующей цели Катон выдвинул стремление к чистоте нравов и суровой простоте жизненного уклада предков, представляемых, естественно, на уровне понимания его окружения.