Карфагенян, потесненных победоносными римлянами на западе, их сумасшедший торговый гений бросил на восток. Торговые колоссы прошлых веков Афины, Коринф и Тир к настоящему времени ослабли, как бы уже превратившись в упомянутый выше перегной, и не могли конкурировать с африканским гигантом, а с такими купеческими республиками как Родос, Самос и Пергам пунийцы сумели завязать взаимовыгодное сотрудничество. В результате, карфагеняне проникли в страны бассейна Эгейского и Черного морей, а греки загромоздили Карфаген предметами своего ремесла, которые благодаря высокому качеству имели большой спрос в зажиточной аристократической среде. Пользуясь благорасположением Египта, пунийцы проложили пути в «Страну ароматов» и далее в Индию. Таким образом, карфагенянам в значительной степени удалось компенсировать утрату рынков в Испании, Нумидии, Сардинии, Сицилии и Италии интенсивной разработкой торговых районов в Греции, Причерноморье, Аравии и Сирии. Но они не остановились на достигнутом и активизировали свои сношения с внутренней Африкой, задействуя караваны гарамантов, наперекор солнцу и песку двигавшиеся транссахарскими маршрутами. Сбывая дикарям африканской глубинки низкопробные продукты своего ремесла, пунийцы вывозили от них золото, драгоценные камни, получившее в Средиземноморье название карфагенских, слоновую кость и звериные шкуры. Далее эти предметы пунийцы с успехом перепродавали грекам и азиатским богачам, с выгодой используя разность потенциалов между двумя противоположными полюсами цивилизации. Гонимые неутолимой страстью наживы карфагеняне издавна выходили за Геракловы столпы, покидая обжитый мир, и устремлялись в Атлантику навстречу богатству или гибели. Со временем они неплохо освоили западное побережье Африки и частенько посещали его, пытаясь даже образовывать там колонии, одновременно распуская по свету слухи о всяческих ужасах, будто бы преследующих путешественников в тех краях. Рассказами о неистовых ураганах, таинственных водоворотах, кровожадных чудовищах и свирепых туземцах в звериных шкурах и перьях, хитрые пунийцы старались отвадить от этих мест иноземцев, дабы избавиться от конкуренции. Сами же они добросовестно изучали новые земли, храня добытые сведения в секрете, и постепенно подчиняли племя пернатых людей богу торговли. При этом сделки осуществлялись путем «немого обмена», когда пунийцы раскладывали на берегу свои товары и возвращались на корабли, а туземцы напротив них бросали кучки золота и тоже уходили в укрытие, после чего каждая из сторон поочередно приближалась к этому своеобразному прилавку и корректировала соотношение цены и стоимости до значений, удовлетворяющих и одних, и других, по достижении которых, пунийцы забирали золото и те предметы, которые не вызвали должного интереса у аборигенов, и отправлялись дальше. Конечно, карфагенянам представлялось весьма диковинным делом доверяться честности торгового партнера, но, снисходя к низкому уровню цивилизации здешних племен, не доросших до изощренной лжи, они прибегали к этому архаическому качеству, тем более, что, проявляя порядочность в ходе процедуры «немого обмена», они успешно спекулировали на неосведомленности варваров, часто отдававших золото и драгоценности за безделушки. Естественно, что в условиях послевоенного кризиса пунийцы с особым энтузиазмом хлынули на атлантическое побережье Африки и в немалой степени материализовали там свои мечты. Сумели карфагеняне оправиться и от другого удара, нанесенного римлянами, отобравшими у них вместе с Испанией и Сардинией богатейшие серебряные, свинцовые и медные рудники: они разыскали залежи этих металлов в окрестностях собственной столицы и без промедления начали их разработку. Весь же этот торговый и предпринимательский бум базировался на ужесточившейся эксплуатации покоренного, зависимого и полузависимого населения как в самом Карфагене, так и в стране в целом.