Выставив кулаки вперёд и приняв стойку, я мигом подскочил к наглому столбу, сделав тому отменный 'маваши'. Едва успев в последний момент отскочить обратно, дабы не схлопотать оборзевшим фонарём под дых. В довершение всего, видимо, конкретно возмущённый таким поведением столб, принялся раскачиваться из стороны в сторону, опускаясь до самых булыжников. Явно провоцируя меня на дальнейшие действия. Грозя, к тому же, ужасным скрипом привлечь внимание горожан, пусть их и не видать пока. Оглянувшись и решив, что с него, пожалуй, хватит (мало ли, полиция прибежит какая?), я, сунув руки в трико, с независимым видом насвистывая, пошёл было дальше, как вдруг...
Я даже не успел открыть рта от удивления, всё случилось слишком быстро.
С соседней улицы послышалось звонкое 'тыгдын-тыгдын!..', и на мостовую, с заносом на повороте, стремглав вылетел чёрный смерч. Представляющий из себя всадника на вороном скакуне, галопом скачущего прямиком на меня! Промедление было сродни смерти, и сделав в воздухе немыслимую 'щучку', кляня судьбу на чём свет стоит, я приземлился на приветливые камни. Чудом успев сгруппироваться в последний момент, иначе переломов было бы - не избежать!
Всаднику, впрочем, пришлось гораздо хуже. Обидчивый фонарь, продолжая совершать боевые амплитуды, именно в этот миг в очередной раз нагнулся к дороге, угрожающе скрипя на всю округу...
Истеричное ржание заставило меня изо всех сил зажмуриться, отвернувшись. А громкий крик, переходящий в глухой удар, возвестил, что знакомство моё с новым миром оказалось крайне неудачным. Не успел выйти в свет, а уже - катастрофа... Только бы наездник выжил!
Медлить было нельзя - если я едва уцелел, то что сейчас с упавшим?! Вскочив на ноги, я бросился к распростёртой фигурке. Брезгливо отмахнувшись от лезущего столба 'Да пошёл ты! Не до тебя!'.
Нагнувшись над ворохом вещей и отметив, что это первый встреченный, одетый не в плащ, я почти заорал:
- Вы живы? Где болит?!
В ответ раздался столь жалобный стон, что я, не теряя времени, начал бережно освобождать пострадавшего от одежды. Первым делом аккуратно разорвав кружевную рубаху, чтобы добраться до тела. Трогать и переворачивать раненого я пока боялся, да и нельзя это до выяснения травмы! Любой врач скажет!
Из-под материи, наконец, блеснула белизна кожи (слава богу, вещей меньше - меньше мороки!), и я развёл в стороны то, что называлось рубахой... Или, вовсе не рубахой?.. Блузкой?!.. В общем, полностью освободив травмированного от верхней части одежды, я неожиданно услышал настораживающие слова:
- Что вы делаете?
И ладно, раздайся они сверху, из-за спины, допустим. Но доносились они почему-то снизу, аккурат из-под лежащего лицом на камнях человека. Женским, голосом. Молодым. А когда девушка, резко сев, посмотрела на меня полным удивления взглядом... Я понял, что ещё и красивым. Красивой, то есть, она... Была. То есть, есть.
- Э-э-э... - торопливо собрав руками порванные клочья, я не нашёл ничего лучше, чем сунуть их ей на колени. Стараясь глядеть ей в лицо я чувствовал, как взгляд позорно съезжает ниже. - Вы не ушиблись?
Красавица непонимающе оглядела меня, затем проследила мой взгляд и моментально залилась краской. Сидя на корточках, как идиот, и пялясь на полуобнажённую белокурую девушку (на которой, кстати, к изумлению не было ни единой гематомы, и это после такого-то падения?), я моментально нарисовал в голове картину: 'вот она такая сейчас влюбится в меня по гроб жизни, поженимся, заведём кучу детишек! Может, и на фиг мне тот мир не нужен, раз в этом настолько хорошо всё получ...' Додумать я не успел. В глазах потемнело от сильнейшей пощёчины, и сквозь звон шлепка я едва расслышал:
- Отвернись, грязный смерд!
Уши заложило от пронзительного свиста, и я лишь успел отметить, что лошадь, похоже, тоже не пострадала. О чём возвестил громкий стук копыт. Небольшая возня за спиной, крик 'Н-н-н-о! Пошла!', и вот я снова остался один. Рядом с продолжавшим раскачиваться, неугомонным фонарём.
Не знаю, сколько я простоял вот так - секунду, минуту, час... На плечо легла тяжёлая рука:
- Чужеземец! Верховный Хранитель предупреждал тебя - никого не обижать?
От неожиданности я подпрыгнул. Позади каким-то чудом оказался безбородый член 'синода', выступавший с призывом суда над 'земляными'. Забыл, как его? Ван... Дамм? Хельсинг?.. Несмотря на строгое выражение лица, глаза его искрились улыбкой.
- А чего он? - Кивнул я на фонарь, который всё ещё качался.
Безбородый бесстрашно подошёл к столбу, и успокаивающе потрепал того, как хозяин любимого пса. Дерзкий осветительный прибор, казалось, только того и ждал: гордо выпрямившись, фонарь, к моему изумлению, немедленно застыл, как ему и полагалось.
- Здешний мир отличается от твоего, чужеземец. И вещи здесь зачастую требуют уважения не менее, чем обитатели. - Улыбнулся Хранитель. - Если не более...Ван Дерг! - неожиданно протянул он мне руку.
