На встрече с Тедди Макинтайром я увидела, что стены студии оклеены обложками журналов с супермоделями семидесятых: Джиа, Иман, Дженис. Я засомневалась: динозавр какой-то! Но Байрон быстро меня переубедил. «Тедди сказал, ты свежее лицо, ты выделяешься, ты красивая и он должен с тобой работать!» И я поняла: даже если звезда Тедди закатилась — что с того? Моя и так застряла на уровне леса, если вообще поднималась. Тедди все равно может дать мне толчок. К тому же, как подчеркнул Байрон, в заказ входит шестнадцать страниц редакционного материала, а на съемки отведено всего семьдесят два часа. Готовиться к экзаменам можно в самолете.
— О'кей, Грета, поддай жару! Сейчас нужно больше экспрессии!
Пока что все мое внимание поглощают не учебники, а Грета. Зеленоглазая пышногрудая блондинка. Девушка, украсившая собой обложку «Спортс иллюстрейтед», посвященного купальникам («И Бог создал Грету!» — гласила надпись). Я чувствовала себя гимнасткой, которая приехала на первые в жизни соревнования и узнала, что выступает сразу после Мэри Лу Реттон.
Как быть лучше идеала?
— Пленку!
Тедди бросает фотоаппарат Лотару, второму ассистенту, тот ему — другой фотоаппарат. Грета щурится:
— Солнце яркое!
Тедди качает головой.
— Мы не можем поставить ширму. Слишком ветрено.
Она поворачивается к Джиллиане, редактору отдела моды «Леи» — в этой поездке она наш главный стилист.
— Тогда можно мне очки?
— Извини, в этом сюжете у нас нет очков, — отвечает та.
— А шляпу?
— Извини.
— А…
— О боже, Грета, сама справишься! — обрывает ее Тедди.
Девушка не строит из себя примадонну. Солнце действительно яркое. И еще ветер. На рассвете мы вышли из гостиницы и приплыли на рыбацкой лодке в эту пустынную бухту. Сначала все было здорово, но теперь солнце жарит как сумасшедшее, а ветер задувает мелкий белый песок в глаза и рот.
Тедди смотрит в видоискатель.
— Поехали!
Грета улыбается и откидывает голову назад. Раньше я думала, что эта поза значит: «О-о-о, какое приятное солнце!» Оказалось, «О-о-о, мои бедные глазки!» Полдюжины снимков в разных степенях восторга, и Грета переходит к другим хитростям, чтобы спасти сетчатку от солнца. Сначала надо посмотреть на какой-нибудь участок пляжа, а потом на свой купальник. Поза, которая, казалось бы, говорит: «Вы только гляньте, как я хороша!», на самом деле означает: «Ах, лифчик из темной лайкры, как приятно на тебя смотреть после противного белого песка!».
— Отлично! — Щелк. Щелк. — Отлично! Маневры супермодели на солнце действительно выглядят отлично. Причем она не прикрывает глаза рукой и не улыбается до ушей, как сделала я в первый и пока последний раз перед камерой Тедди.
— Ты что вытворяешь? — закричал на меня Тедди. — Где рука?
Ой. Я передвинула руку с бока на бедро.
— Не эта!
Ой-ой. Я передвинула вторую руку на другое бедро.
Тедди смотрел на эту позу молча, что с учетом всех обстоятельств я приняла за хороший знак — пока он не опустил фотоаппарат.
— Эмили, это не конкурс культуристок! — заорал он. — Ты модель, так двигайся КАК МОДЕЛЬ!
Да-да, Тедди Макинтайр — козел. К сожалению, этот козел тоже иногда прав. До сих пор я снималась только для каталогов или рекламных проспектов, где позирование сводится к следующему: правая стопа вперед, правое бедро смотрит в камеру, туловище чуть назад и в сторону, но не прямо, чтобы не казаться толще. Потом идет серия мелких вариаций: рука на бедре, рука у воротника или, что самое удобное, в кармане. Разные выражения лица — смотрим в объектив и в сторону, улыбаемся с зубами и без, — и поза меняется, т. е. вперед идет левая стопа. Если ты совсем разошлась, можно попробовать качающуюся походку.
— Эмили, зачем ты ХОДИШЬ НА МЕСТЕ, когда перед тобой ЦЕЛЫЙ ПЛЯЖ?
…Как я уже говорила, все это для каталогов. Позировать для редакционного материала — совсем другое. Насколько другое, я не имею понятия, потому так внимательно изучаю Грету.
— Готово! — Тедди бросает Лотару фотоаппарат и объявляет, что идет с Хьюго (первым ассистентом) и Джиллианой проверить ветер в соседней бухте. Остальные (Грета, Ровена — парикмахерша из Гарлема, которая курит травку, травит байки и шумно жует резинку — и Винсент — визажист, с которым я работала у Конрада) идут прямиком к пенопластовому холодильнику под брезентовым навесом, где сижу я.
Я открываю холодильник. С моих колен соскальзывает книга.
— О, это что? — говорит Ро, живо ее подхватывая. — Ух, какая клубничка!
У Ро в руках «Потерянный рай».
— Увы, нет.
Но Ро уже разобралась сама.
— «…Ты, кинувшись вдогон, кричал: «Вернись, Прекраснейшая Ева! От кого бежишь?..»[53]» Это не пляжное чтение! — объявляет она.
— Согласна.
— Тогда зачем читаешь?
— Задали.
— Эмили учится в Колумбийском университете, — объясняет Винсент.
— Колумбийском? Боже правый, да ты гений! — восхищается Ро.
Я смеюсь:
— Хорошо бы!
