— Ну вот, Авром, твоя жизнь продолжается. Уже шумит на весь свет новый Авром. Почему же, ты спросишь, его зовут Аркадием? Такая теперь мода на новые звонкие имена. Но не надо обижаться на внуков. Пусть малыш будет здоров и живет сто двадцать лет. Знаешь, он все равно похож на тебя. Посмотри на его носик, на его губки. И упрямец такой же, как ты, пусть не будут мои слова тебе в тягость. Смотри, моя песенка ему понравилась, он уже молчит. Если бы ты хоть одним глазком взглянул, как чудесно он улыбается…
У приоткрытой двери сошлась вся семья. Глядят на старую женщину, на ее правнука и диву даются: что же такое произошло?
Ша! Авром Второй спит.
Однажды летом, в воскресенье, папа и его трехлетний сын Аркаша отправились путешествовать. Путь был недальний: не успев сойти с невысокого косогора, они оказались в просторном и очень красивом ботаническом саду.
Было всего девять часов утра, но солнце уже рассиялось вовсю и, кажется, обещало: «То ли еще будет, как пригрею!» Его лучи щекотали зрачки путников, и они невольно жмурились от удовольствия.
В саду было хорошо и прохладно. Густые кроны лип и дубов не пропускали жарких солнечных лучей, и только самые упрямые из них пробивались сквозь листву, словно ходулями упираясь в травяной ковер. «Пускай будет так, как ты хочешь, — думали отец и сын, — только свети всегда».
Они отыскали тенистый уголок и присели под деревом. Это был их первый привал.
Папа огляделся: с одной стороны — куст барбариса, похожий на большой раскрытый зонтик и весь усеянный маленькими желтоватыми цветочками, с другой — ряд высоких строевых сосен, будто подпирающих колючими лапами высокое голубое небо.
Аркаше не сиделось, и он тут же нашел себе дело: стал собирать в кучу прошлогодние шишки, так и мелькавшие шероховатыми спинками в зеленой траве. Подобрав очередную шишку, Аркаша бежал к папе и радостно кричал:
— Смотри, какая огромная фыфка!
(Звук «ш» он еще не научился выговаривать.)
Белая панамка съехала на нос Аркаши, но он этого даже не замечал.
Куча быстро росла, но Аркаше все было мало, и он продолжал искать шишки, все больше удаляясь от папы.
— Вырастет гора фыфек аж до самого неба! Правда?
Попробуй сказать ему, что это невозможно, — он все равно не поверит. Впрочем, это и хорошо: пусть тянется ввысь, как высокие сосны.
Вдруг мальчик замер, сидя на корточках. Интересно, что он там обнаружил?
Папа подошел ближе. По широкой ладони листа ползла изящная улитка, волоча полосатый домик. Аркаша смотрел на нее с благоговейным восторгом.
— Слушай! — сказал папа и затянул:
Он эту песенку пел еще в своем детстве.
Равлик-павлик тут же послушался. Глаза Аркаши загорелись. Он подхватил папину песенку и вместе с ним повторил волшебные слова:
Аркаша уже забыл обо всем на свете.
— Папа, правда, наш равлик-павлик похож на ту фтучку на телевизоре?
И, осмелев, он тронул пальчиком острые рожки улитки. Они тут же втянулись. И сама улитка на всякий случай целиком заползла в домик. Аркаша отдернул руку, будто укололся.
«Странно, — подумал папа, — о телевизионной антенне мальчик узнал раньше, чем об улитке…»
Двинулись дальше. Аккуратная чистая тропинка повела их мимо разных кустов и деревьев. Там и сям виднелись на земле деревянные таблички с названиями растений. Вот гордый кедр из далекой сибирской тайги, крымский кипарис, стройная березка из средней полосы России, вавилонская ива, североамериканская секвойя, украинский тополь. Все они пустили глубокие корни в молдавской земле, прижились здесь и растут дружной семьей.
Аркаша придумал себе новую игру: скачет верхом на палочке.
— Папа, кто я?
— Наверно, красный конник.
— Нет, космонавт! А это моя ракета!
Когда папа был маленьким, он тоже скакал верхом на палочке, но воображал себя буденовцем, а слова «космонавт» еще вообще не было. Но вот прошло каких-нибудь тридцать лет, и оно стало таким же обычным, как слова «летчик», «врач», «инженер»…
Под раскидистым платаном играли два пацана. Аркаша их сразу заприметил, вытянулся.
— Хочешь познакомиться? — спросил папа.
Аркаша, не отрывая глаз от мальчишек, кивнул.
— Чего же ты ждешь? Смелее!
Счастливый Аркаша подбежал к ребятам и остановился возле младшего, в белой футболке с рисунком на груди.
— Что это у тебя? Собака? Гав-гав?
— Нет, это кошка. Мяу-мяу.
— Кошка? А почему только голова? А хвост где?
— Хвост откусила собака, — вмешался старший, с фотоаппаратом на плече. — Тебя как зовут?
— Аркадий.
— Аркаша, значит. А я — Игорь. А вот он, малый, — Валька.
— Сколько тебе лет? — спросил Валька.
Аркаша выставил три пальца.
— Вот столько!
— Раз, два, три. А мне пять… скоро исполнится, — и Валька гордо показал всю пятерню — А Игорю уже целых двенадцать!
— Ладно трепаться, — прервал старший. — Видите, там кто-то начал строить шалаш. Айда за мной! Достроим!
Под старым дубом стоял собранный из сухих жердей остов шалаша.