С верхнего яруса Башни Восхождения резиденцию было видно как на ладони. Учитель Цянь Сян стоял, прислонившись к колонне, и наблюдал за происходящим внизу. Помимо него, на балконе находилось много заклинателей других орденов, облаченных в самые разные наряды и носящих самые диковинные артефакты. Братья еще никогда не видели такого скопления столь могущественных людей. Рядом со взрослыми стояли и их ученики, приехавшие на соревнование Чжуцзи. Принцев из Байлянь, к счастью, на балконе не было.
Цин Лянь и ее служанка вежливо попрощались и отошли к суровой женщине, их мастеру, облаченной в белые одежды, перед которой глубоко поклонились. На ее поясе в лучах солнца блестел меч в золотых ножнах. Ши Хао вдруг замер и засмотрелся на нее как завороженный. Хай Минъюэ сразу почувствовал нервный укол в сердце. Ши Хао никогда не смотрел ни на кого, кроме него, так долго и пристально. В его голове промелькнули тысячи тревожных мыслей.
Нет, Ши Хао же не интересуется женщинами… Тем более такими взрослыми… Правда же? Он никогда не интересовался. А вдруг теперь заинтересовался? А она так красива, как первый снег, и наверняка прославленная, сильная заклинательница. Если он вдруг захочет совершенствоваться с ней, то как мне быть?
Он больно закусил губу и потупил взор.
Раздался голос Чэн-эра:
– Что ты застыл? Учитель в другой стороне.
Ши Хао наконец оторвал взгляд от женщины и развернулся, показывая за спину:
– Ты видел этот меч? Какой классный! Я хочу что-то наподобие! Золотая рукоять, драгоценные камни на яшмовых ножнах! Красота!
Хай Минъюэ мгновенно почувствовал себя последним идиотом. И как он мог так плохо подумать о Ши Хао? Ему стало стыдно. Ши Хао был ярым ненавистником предателей, ветреных и неверных людей, у него бы и в мыслях не появилось рушить духовную связь с Хай Минъюэ из-за мимолетных страстей. Ши Хао мог вспылить в силу своей юношеской нетерпеливости, но он никогда не принимал решений, не подумав об их последствиях.
К тому же Ши Хао сам любил повторять фразу: «Мы в ответе за персик, который надкусили». Такой человек, как Ши Хао, никогда бы не предал человека, которого лично избрал своим духовным партнером и с которым разделил чай душевного согласия.
Оказалось, он всего лишь засмотрелся на драгоценный меч. Хай Минъюэ снова распереживался напрасно.
Чэн-эр закатил глаза:
– Показушник.
Наконец юноши приблизились к Цянь Сяну, и тот первым же делом их отчитал:
– Опоздали на три дня, подрались с чужими учениками, одеты как клоуны! Ши Хао, где ты добыл этот петушиный наряд?
Ши Хао оскорбился:
– Учитель, похоже, вы не ценитель моды. Я оделся как наследный принц из Байлянь, чтобы соответствовать.
Цянь Сян схватил его за ухо:
– Ты представляешь орден Уцзя, а не Страну Байлянь, ты хоть раз видел, чтобы я одевался как клоун? Мне кажется, я подаю достаточно хороший пример того, как надо себя вести и как надо выглядеть. – Внезапно его острый взгляд пронзил Хай Минъюэ. – А ты чей слуга? Почему одет как какой-то раб? Милостыню просить собрался? Ах, как я разочарован!
Только Чэн-эр избежал замечания учителя – его новые черные одежды сидели идеально, волосы были собраны в гладкий блестящий хвост, а синий жетон ордена безукоризненно висел на его поясе. В итоге он мрачно наблюдал, как его старшие братья извиняются на коленях перед учителем, и осуждающе вздохнул.
Цянь Сян еще немного поругал их, а затем велел встать.
– Я уже прислал вам нормальные одежды, чтоб не смели больше в этом появляться на моих глазах!
Рассердившийся учитель вновь отвернулся от них, посчитав разговор законченным, но Ши Хао, которому чуть не оторвали ухо, все равно спросил его:
– Учитель, можно нам, помимо одежды, получить духовные мечи?
Иметь самый лучший духовный меч было несбыточной мечтой Ши Хао. Юноши носили духовные мечи, но они были низкого качества, потому что в деревне не было подходящих кузниц. Свои мечи они купили у какого-то подозрительного босяка несколько лет назад, потому что духовные мечи в их краях были настоящей диковинкой. Мечи явно были кем-то уже использованы, поэтому юноши даже не смогли дать им новые имена. Меч Ши Хао назывался «Радость жизни», а меч Хай Минъюэ – «Большое сердце», и ни тому, ни другому названия мечей не нравились, потому что звучали банально и безвкусно. Меч Чэн-эра звался «Указ Императора», но юноша носил его скорее для красоты, так как в бою ни разу не использовал, отдавая предпочтение сложной магии.
А про те два ржавых меча, которые юношам подарил дед Сюй, никто и вовсе не осмеливался вспоминать.
Услышав просьбу, Цянь Сян изогнул бровь.
– Может, мне и звезду тебе с неба достать? Я думал, вы уже взрослые, сможете самостоятельно найти кузницу и заказать себе меч, какой хотите. Я начинаю жалеть о том, что сделал вас своими официальными учениками.
