На рассвете Хай Минъюэ покинул Северную Столицу, и после этого решения у него все вышло из-под контроля. Ши Хао воспринял его побег в штыки и лично повел войска на Байлянь, чтобы возобновить переговоры на его условиях. Кровавая армия окружила дворец, покрытый снегом, и безжалостный тиран взошел бы по ступеням, если бы путь ему не преградили два бесполезных принца из Байлянь. В их глазах горел праведный огонь.
– Только через наши трупы ты поднимешься по этим ступеням, мерзкий простолюдин! – гневно прокричал Хэ Чэн, а Хэ Жуй немногословно плюнул Ши Хао в лицо.
Хэ Цзибай выскочил из главного входа дворца в тот момент, когда от одного тяжелого взгляда Ши Хао шея Хэ Чэна сломалась и старший принц в судорогах свалился на землю. Холодное лезвие меча пронзило живот Хэ Жуя, и его кровь оросила белоснежные ступени. Хэ Цзибай встретился с горящим яростью взглядом Ши Хао и тут же окаменел. В фениксовых глазах не осталось ни капли человеческого.
Тотчас же Кровавая армия схватила Хэ Цзибая, и Ши Хао, перешагнув через тела принцев, достиг вершины ступеней, обагренных кровью. Снег медленно падал, покрывая тела братьев похоронным полотном.
Хай Минъюэ ждал его в тронном зале возле ступеней своего трона. Лицо юноши было бело как снег.
– То, что ты сбежал так подло после такой чудесной ночи, ранило меня, – произнес Ши Хао, едва их взгляды пересеклись. Юноша был бледен и изможден хорошо скрываемым волнением. За его спиной появился генерал Цзин с приставленным к горлу Хэ Цзибая мечом.
Хай Минъюэ с болью опустил взгляд.
– Я совершил ошибку, – произнес он тихо и посмотрел в глаза младшему брату. – Прости меня.
– Минъюэ, – строго произнес Ши Хао. – Ты знаешь, как я нетерпелив. Я дал тебе время подумать, я был с тобой ласков, я был милосерден к твоим подданным. Я искренне желал, чтобы ты понял меня. И так ты отплатил мне – бросив меня одного?
Он снова протянул руку:
– Минъюэ, ты проиграл. Не заставляй меня губить то, что я люблю больше всего на свете.
Горло Хай Минъюэ стянул болезненный узел, он не мог произнести ни слова. Его нового мира никогда не будет, потому что, как только Хай Минъюэ умрет от его меча, мир погрузится во мрак.
Окончательно потеряв терпение, Ши Хао приказал Цзин Синю:
– Отыскать Ключ Власти, – и, кивнув на Хэ Цзибая, добавил ледяным тоном: – Пытать до тех пор, пока не скажет или не умрет.
– Нет! – прошептал Хай Минъюэ, его сердце обливалось кровью. – Твой противник я.
Ши Хао еще раз пронзил его непоколебимым взглядом.
– Тогда ты отдашь мне это сам.
Хай Минъюэ с болью в груди материализовал свой божественный меч, Хэцин-хайянь, в руке и направил острие на Ши Хао. Лицо Ши Хао побелело.
– Ты хочешь сразиться со мной? Ты уверен, что это правильное решение?
– Нападай, – глухо произнес Хай Минъюэ. – Если одержишь надо мной победу, я отдам тебе Ключ Власти.
Ши Хао отбил его лезвие своим мечом, и они схлестнулись в смертельной схватке. Никогда еще Ши Хао не удавалось победить Хай Минъюэ, используя лишь фехтование, без применения заклинаний, и в тот момент юноша был настроен смертельно. Его резкие взмахи лезвия и точные, продуманные удары были нацелены на одну лишь победу. И Хай Минъюэ преподнес ему ее.
В одну секунду он выпустил меч из своей руки, когда Ши Хао атаковал, и лезвие пробило его грудь насквозь. Его кровь оросила бледное лицо Ши Хао, напуганное до смерти.
– Минъюэ!
Юноша дрожащими руками поймал его тело над землей и прошептал в ужасе:
– Что ты наделал? Минъюэ, зачем ты это сделал?
В глазах бесчеловечного тирана Хай Минъюэ увидел страх. Раненый юноша из последних сил, теряя сознание, прикоснулся к его щеке и растер по его губам свою кровь.
– Я совершил ошибку…
В тот же момент весь прекрасный мир Ши Хао рухнул, небеса потемнели, снега полностью стали алыми, а солдаты Кровавой армии обратились в скелеты. Ключ Власти был разрушен, и неминуемая катастрофа поглотила мир. Ши Хао остался один на вершине ступеней, усеянных трупами, глядя, как от его прекрасного мира остается лишь пламя и пепел. Его взгляд опустился вниз. Возле его сапог лежало тело Хай Минъюэ, словно юноша был не больше чем ступенью, на которую Ши Хао наступил, чтобы забраться наверх.
В иллюзии прошло четыре года, в то время как наяву юноши пришли в себя буквально через полдня. Они все еще находились перед воротами Дворца Просвещения на горе Байшань, и иллюзорный мир показался Хай Минъюэ не больше чем мимолетным кошмаром. Однако его руки тряслись и по щеке текла слеза. Едва он взглянул на Ши Хао, его сердце защемило. Лицо Ши Хао было бледным как снег. Страх все еще стоял в его ярких фениксовых глазах. Казалось, он содрогался всем телом от осознания того, что натворил в иллюзии.
Учитель Цянь Сян в ожидании стоял перед ними, скрестив руки на груди.
– За вами было интересно наблюдать, – усмехнулся он. – Сколько драмы, сколько слез. Эта решимость в твоих глазах, Ши Хао, пробрала меня до дрожи.
Ши Хао в недоумении вонзил взгляд в учителя.
