– Я не заслужил этой победы. Я отказываюсь от своего результата, – судорожно произнес он и призвал Хэцин-хайянь. В одну секунду меч разрубил существо надвое, и серая жидкость хлынула из разорванных частей глазного яблока.
– …!
Бай Шэнси, широко распахнув глаза, недоумевал:
– Ты… ты убил Наблюдателя.
– Это дисквалифицирует меня из соревнования, правильно? – ответил Хай Минъюэ, внутренне содрогаясь от собственной безрассудности. Что он творит? Он сам себя не узнавал. Он не мог себе простить того, что заставил Ши Хао убить его, эта рана до сих пор кровоточила в его сердце.
Цянь Сян искренне поразился и даже захлопал в ладоши:
– Невероятная наглость! Минъюэ, ты наконец растерял свою невинность после стольких парных совершенствований? Вижу, ты тоже способен на гораздо большее, чем бездарные жертвы. Я хочу, чтобы вы оба отправились со мной в Туманную Обитель и стали полноправными членами ордена. Такая награда устроит вас больше божественного меча?
Его улыбка всегда сочилась ядом, который обрел цвет только теперь – и юноши одновременно содрогнулись. В руке Цянь Сяна появились два синих жетона из камня ланьюйши.
– Те жетоны, что вы носите, – лишь безделушки, дешевая имитация. Эти же – почетные знаки сильнейших.
В одну секунду Ши Хао с силой ударил по руке учителя, и жетоны со звоном упали на землю.
– Подавитесь ими, – выплюнул он, едва держа себя в руках от гнева, а затем схватил Хай Минъюэ за руку и, использовав технику быстрого перемещения, исчез вместе с ним со двора Дворца Просвещения.
Пробежав несколько улиц и оказавшись в густом саду слив мэйхуа, юноши остановились, задыхаясь. Горящий взгляд Ши Хао упал на Хай Минъюэ, и в следующий миг юноша уже прижимал его к себе так крепко, как только мог. Обессилев от волнения, оба сползли на землю, сжимая друг друга в объятиях, и по их щекам неумолимо текли слезы.
– Я не хотел… – судорожно шептал Ши Хао, впиваясь пальцами в гладкие волосы Хай Минъюэ, лежащие ровным полотном на спине. – Я не хотел тебя убивать. Я никого не хотел убивать. Прости меня. Ты был прав, я был опьянен властью. Я лишь хотел… Минъюэ, я лишь хотел, чтобы на земле воцарился мир. Лишь прекратить людские страдания. Сделать жизнь лучше. Я не хотел убивать столько людей. Я не хотел убивать тебя.
Хай Минъюэ гладил его по спине, роняя слезы, и повторял:
– Прости меня… Это была моя ошибка. Я был безрассуден в своих решениях.
Ши Хао обхватил его лицо горячими ладонями и прикоснулся лбом к его лбу.
– Ты не ступень, ты никакая не ступень, ты человек, рядом с которым я хочу стоять на вершине. Я только хотел сделать мир лучше. А ты такой дурак, злости не хватает, чтобы отругать тебя. Зачем ты снова принес себя в жертву?
– Я не знал, что это ты… – прошептал Хай Минъюэ. – Но если умирать, то только от твоей руки.
– Ты идиот!
Болезненная истерика овладела Ши Хао, словно вихрь страстей, бросивший его в бездну эмоционального хаоса. Его пальцы дрожали, скованные холодом, и Хай Минъюэ крепко заключил его руки в свои:
– Я умру за тебя.
– Если ты умрешь, я никогда тебя не прощу. Поклянись мне, что никогда не оставишь меня, что всегда будешь рядом со мной, что не допустишь, чтобы меня опьянили недобрые помыслы.
Хай Минъюэ поднял три пальца к небу, неотрывно глядя Ши Хао в глаза, излучавшие свет сквозь пелену отчаяния.
– Я клянусь перед Небом и Землей. Клянусь быть рядом сквозь пространство и время, в каждом перерождении, я ни за что не забуду тебя.
Утешив друг друга обещаниями и клятвами, юноши легли на снег под алыми ветвями сливы мэйхуа и, успокоившись в объятиях друг друга, заснули.
Хай Минъюэ видел прекрасный сон, в котором было тепло и светло и цвели персиковые деревья в саду у деда Сюя, а в прозрачной воде блестела золотая чешуя карпов. Положив голову на плечо Ши Хао, юноша улыбался.
– Молодой господин Ши!
Громкий мужской голос выдернул Хай Минъюэ из прекрасного сна, и юноша моментально сел. Едва он успел обменяться встревоженными взглядами с Ши Хао, в сад влетел Ван Цзиньгу. Он держал в руке меч и был растрепан, словно только что выбрался из гущи сражения. Ван Цзиньгу был так бледен и переполошен, что даже не обратил внимания на то, что юноши спали прямо на снегу. Он сбивчиво прокричал, что Бай Шэнси требуется помощь, приказал юношам срочно следовать за ним и, не дожидаясь ответа, встал на меч и взлетел.
Только когда Ши Хао и Хай Минъюэ догнали его уже в воздухе, Ши Хао выпалил:
– Что произошло, черт возьми?
Заклинатели плавно снижались по направлению к долине. Небеса были темно-фиолетовыми, словно перед летней грозой, но кругом было снежно, из-за чего атмосфера была по-настоящему зловещей, а в воздухе витал запах смерти. Чем ниже спускались заклинатели, тем сильнее звенела темная энергия инь.
Ван Цзиньгу ледяным тоном ответил:
– На долину Цуэйлю напал король демонов.
На снежной равнине на востоке от горы Байшань, словно чернильные пятна, схлестнулись отряды заклинателей ордена и черная орда демонических существ. Кровь деревенских жителей, как цветы мэйхуа, застыла на снегу.
