На снегу, припорошенные пеплом, лежали мертвые мать и сын, и при взгляде на них сердце Хай Минъюэ задрожало. Наставница остановилась рядом, когда он опустился на колени перед ними. Слезы заволокли его глаза и скатились по щекам. Госпожа Е положила руку на его плечо и тоже преклонила колени. Они совершили три глубоких поклона перед мертвыми.
Теплые пальцы женщины стерли слезы с щеки Хай Минъюэ.
– Это не твоя вина, Минъюэ, – тихо произнесла она.
– Если бы я был здесь, то они бы были живы, – упрямо ответил юноша.
– Несчастья случаются каждую минуту во всех уголках мира.
Ее рука невесомо провела по его гладким волосам, которые не спутались даже в ходе сражения.
– Ты не можешь предотвратить их все и не обязан это делать. Таков небесный закон. Хорошие люди умирают так же, как и плохие, но только хороших отличает их карма, которая обеспечит им новое перерождение.
– Они были достойны быть счастливыми и в этом перерождении. И все те люди, которых Жо-эр мог бы спасти от страданий, когда бы стал лекарем. Что теперь делать этим людям?
Госпожа Е накрыла рукой его мокрые глаза и прижала его к себе, крепко обнимая. В его ноздри ударил запах морозного утра, как от теплой накидки его матушки, когда та выходила из дворца на заснеженный двор искать своего сына. Он неловко застыл в объятиях наставницы, которая утешающе трепала его по голове, как делала матушка.
– Ты не можешь спасти всех людей от страданий, Минъюэ. Таковы принципы человеческого бытия. Тот, кому суждено умереть, умирает в положенный день и час. Боги смерти приходят забрать его душу согласно четкому списку. Владыка Преисподней позаботится о том, чтобы каждый был судим по справедливости и получил то, что заслуживает. У тебя нет полномочий менять законы Небес. Ни у тебя, ни у меня, ни у кого-либо еще. А тот, кто бросает вызов Небесам, будь то человек, небожитель или демон, рано или поздно получает возмездие.
– Тетушка… – едва слышно прошептал Хай Минъюэ, опустив лоб на плечо женщины. Его пальцы беспомощно цеплялись за ее одежду.
Госпожа Е тяжело вздохнула и оставила на его виске легкий поцелуй. Ее тихий шепот на ухо заставил его сердце замереть:
– Тебе уже семнадцать лет, А-Ли, не веди себя так, будто тебе четыре. Я прощаю твою слабость только сегодня.
Он заледенел и прошептал:
– Вы знаете? Правда знаете? Вы правда?..
– Я твоя тетя, А-Ли, – едва слышно ответила госпожа Е, не разжимая объятий.
Помолчав немного, она все рассказала ему, тихо, как будто его матушка рассказывала ему сказки перед сном:
– Незадолго до твоего побега я сопровождала мужа во дворец Байлянь и надеялась увидеться с сестрой, но мне сказали, что она мертва уже три года. Тогда я попросила встретиться с тобой, но госпожа Янь, эта кровожадная змея, запретила мне приближаться к Внутреннему Дворцу. Спустя какое-то время я сама проникла во дворец и провела расследование, чтобы выяснить, как они с тобой обращаются… Мне жаль, что я не нашла тебя раньше. Это я помогла тебе сбежать и хотела привезти тебя на гору Байшань, где мы с твоей матерью воспитывались до замужества… но тебя не оказалось в той телеге, которую я прислала. Лишь спустя десять лет, когда муж пригласил меня посмотреть на его учеников, я узнала тебя.
Слезы вновь наполнили глаза Хай Минъюэ, и он, не сдерживаясь, всхлипнул у нее на плече, пока она утешающе гладила его по спине и волосам.
– Тетушка…
– Ну, довольно плакать.
Через какое-то время Хай Минъюэ выбрался из ее теплых объятий и госпожа Е стерла его слезы. Ее лицо было все еще сдержанным и холодным, но взгляд – нежным. Она помогла юноше подняться и даже отряхнула его одежду от снега.
– Идем.
На востоке от деревни заклинатели подсчитывали жертвы. Орден Байшань принял тяжелый удар, но сумел разбить орду демонов ценой больших, невосполнимых потерь. Хай Минъюэ заледенел, увидев старого главу ордена Байшань с пробитой грудью, который умер на руках своего единственного сына. Бай Шэнси не сдерживал слез, горько оплакивая отца. Вся ответственность за огромный орден в одночасье свалилась на его плечи.
– Минъюэ.
Сзади его плеча коснулся Ши Хао, его лицо было смертельно уставшим и бледным, но в руке сиял божественный меч, омытый кровью демонов, как алое лезвие из шэнсиньского железа. Меч был отлит из серебра и искрился золотой духовной силой, а по форме практически не отличался от Хэцин-хайяня.
Хай Минъюэ задержал восхищенный взгляд на мече.
– Ты пробудил свой божественный меч, – произнес он, вспомнив яркую вспышку, рассеявшую тьму.
Ши Хао заставил себя улыбнуться:
– Это я ранил принца-демона и разбил его отряд.
Затем он опустил взгляд на свой меч и задумчиво добавил:
