– Я должен извиниться перед этим мечом за то, что обзывал его ржавым куском мусора. Похоже, он не держал на меня зла, раз явил свою форму в тот момент, когда я больше всего в нем нуждался. – Он вздохнул, разглядывая блестящее лезвие меча, выкованного из сердца будды, которым отныне владел. – Старик Сюй сказал, что только чистые сердцем способны призвать эти парные мечи. Неужели он все же посчитал меня достойным после всего, что я учудил в иллюзии?
Хай Минъюэ достал Хэцин-хайянь, чтобы сравнить истинные формы их мечей. Они отличались лишь цветом духовного сияния и серебряным узором на гарде, а в остальном казались близнецами. На рукояти Хэцин-хайяня узоры изображали танцующего среди персиковых цветов феникса, а на мече Ши Хао узоры соединялись в очертания дракона.
– Твое сердце полно добрых намерений, – произнес Хай Минъюэ. – Но твой характер легко доводит тебя до беды, потому что ты не умеешь вести себя иначе.
– И что нам делать? – произнес Ши Хао с усмешкой.
– Для этого есть я, – слабо улыбнулся Хай Минъюэ. – Если бы мы были на одной стороне в самом начале иллюзии, мы построили бы наш прекрасный мир без жертв.
– Обещай, что всегда будешь на моей стороне, Минъюэ.
– Я уже обещал и повторяться не буду.
Ши Хао одарил его широкой, теплой улыбкой:
– Не забывай этого.
Теплота во взгляде Ши Хао в одночасье сменилась лютым холодом, стоило Цянь Сяну появиться в поле зрения юноши. Учитель появился ниоткуда, словно только что спустился с Небес, где просидел в бездействии, наблюдая, как демоны уничтожают народ. Ши Хао ринулся вперед.
– Где вы были, учитель? – воскликнул он. Сердце Хай Минъюэ сжалось. – Вас не было в долине Цуэйлю.
Лицо Цянь Сяна было холодно и высокомерно.
– Я должен отчитываться перед тобой, ученик, который ударил меня по руке? – произнес он сквозь зубы.
Хай Минъюэ вышел вперед Ши Хао, закрыв его собой:
– Учитель…
Но Ши Хао гневно выпалил:
– Не передо мной! Перед людьми, которые погибли, а вы палец о палец не ударили, чтобы защитить их! Это вы называете хорошим примером?!
Цянь Сян только усмехнулся:
– Смерть – это часть жизни. Слабые умирают, не принеся пользы, а сильные остаются жить, чтобы строить тот мир, который выгоден им, разве ты не поступил так же в моем испытании? Я тоже хочу построить свой мир, и в нем мне не нужны больные, смертные и слабые духом. Нападение демонов, болезни, катастрофы, войны – это инструменты разделения слабых и сильных. Зачем бы я стал препятствовать зачистке неспособных бедняков, пьяниц и шлюх?
Холод пронзил сердце Хай Минъюэ.
– Учитель, что вы говорите…
Ши Хао молниеносно вылетел из-за его спины и атаковал Цянь Сяна.
– Вы врали! Зачем вы врали мне столько лет, притворяясь праведным заклинателем, когда на самом деле вы прогнили хуже демонов, а ваши помыслы отвратительны! С какой целью вы сидели в нашей деревне и пудрили мозги моим соученикам? Ни один человек не пойдет за вами, потому что вы подлый и корыстный, вы позорище общества заклинателей!
Цянь Сян парировал его атаку и отбросил его на несколько чжанов силой своего удара.
– Если бы ты согласился стать моим истинным последователем, я бы открыл тебе глаза на добро и зло, – отчеканил Цянь Сян. – Но ты сам ударил меня по руке, и на этом наши пути расходятся. Как жаль, что тот, кто мог бы принести так много пользы ордену, отныне стал его врагом.
– Подавитесь своим орденом! – закричал Ши Хао, его горло раздирал кровавый кашель. – Я убью всех ваших учеников, если они встанут у меня на пути!
Цянь Сян одарил его последней холодной усмешкой и вперил взгляд в госпожу Е, стоявшую неподвижно в стороне, ожидая, что она пойдет за ним.
– Е Хуа, – произнес он нетерпеливо. – Мы уходим.
Хай Минъюэ помогал Ши Хао подняться, и его сердце дрогнуло, когда он увидел наставницу. Она молча сделала шаг к мужу и даже не обернулась. Ее лицо было белым как снег. Когда Цянь Сян протянул ей руку, она мельком взглянула на племянника, а в ее глазах стояла боль от бессилия.
– Прощай, – прочитал он по ее губам.
Ее пальцы коснулись ладони Цянь Сяна, и они вдвоем исчезли в неизвестном направлении, подняв вихрь кровавого снега.
Спустя несколько дней в долине Цуэйлю провели похоронную церемонию, которая превратила деревню в кладбище, припорошенное снегом. Дома опустели и стали призраками былых беззаботных дней, когда здесь кипела жизнь и раздавались веселые голоса жителей. Молодые заклинатели собрались перед свежими могилами почтить память мертвых подношениями и пролить вино на землю. Их возглавил Бай Шэнси, который в тот же день похоронил отца и официально вступил в должность главы ордена. Одежды клана Бай окрасились в похоронный белый, сливающийся с заснеженной землей.
После завершения церемонии ученики стали расходиться в скорбном молчании. В конце концов у могил остались только пятеро заклинателей, решивших скрепить свою дружбу нерушимой клятвой на крови.
Ши Хао произнес, выставив перед собой божественный меч:
– Этот меч оставляет шрамы, которые не стираются даже при перерождении, пусть же они не позволят нам стереть из памяти этот день.
