– Кто я, чтобы запрещать тебе что-то делать в твоем же доме? – ответил Хэ Ли.
Неспешным шагом король Ши подошел к краю моста, где стоял Хэ Ли, оперся рукой о поручень балюстрады и направил взгляд на серебристую рябь вдалеке. Кувшин с вином побулькивал, когда он им непринужденно качал, разбавляя тишину звуками.
– Тогда могу я спросить тебя об одной вещи? – произнес Ши Хао. Его изящный профиль в голубом свете луны казался печальным и задумчивым, как стихотворение, которое он процитировал. Хэ Ли чувствовал, когда люди вокруг него грустили, и никогда не ошибался в своих ощущениях. Ностальгия во взгляде молодого короля словно по ветру передалась и Хэ Ли, хотя он так и не мог понять, по чему именно он тоскует, ведь у него и так ничего нет.
– Надеюсь, не о том, как я ухаживаю за волосами, – сказал он беспечно, чтобы рассеять печальную атмосферу.
Ши Хао удивленно посмотрел на него и рассмеялся.
– Ах, мой слуга, наверное, докучал тебе. Нет, не об этом, – взгляд Ши Хао смягчился, и Хэ Ли остался собой доволен. – Мне интересно вот что… К чему ты идешь? Этот жетон на твоем поясе указывает путь к желаемому, но знаешь ли ты, чего желаешь?
Хэ Ли помедлил с ответом. Молодой король излучал обаяние каждым движением и словом, во многом походя на чиновника Чжана. Однако между ними было существенное различие – в глазах чиновника Чжана нельзя было разглядеть истину и понять, говорит ли он всерьез или в шутку и сколько оставляет недосказанным. Глаза Ши Хао были прозрачнее воды и отражали его мысли без малейшего фильтра. Интуиция Хэ Ли читала в них написанное крупными буквами: «Ты можешь доверять мне, и я тебя не подведу. Ты можешь пойти за мной, и я приведу тебя».
Тщательно подбирая слова, Хэ Ли ответил:
– Кодекс бога смерти обязывает меня забрать твою душу. Но вместе с тем меня не покидало чувство, что твой товарищ Хай Минъюэ был связан с моей прошлой жизнью. Путь сердца, как я полагаю, приведет меня к его воспоминаниям.
Ши Хао вскинул брови и состроил наигранно удивленное выражение.
– Вы, безусловно, очень похожи, – сказал он, усмехаясь. – Хочешь, я расскажу тебе о нем?
Хэ Ли энергично кивнул. Две тысячи лет он провел в поисках записей о герое Поднебесной по имени Хай Минъюэ, но нашел лишь поверхностные заметки, сделанные ленивой рукой Владыки Судеб.
Ши Хао набрал полные легкие воздуха, и воодушевленный словесный поток повалил из него:
– Хай Минъюэ был моим названым братом, всего нас было трое, но затем стало только двое, а сейчас я и вовсе остался один. Из всех трех братьев Минъюэ был, бесспорно, самым красивым. Он обладал утонченной красотой ученого мужа, грацией и сдержанностью аристократа, острым умом и огромным сердцем. Я даже не мог понять, как можно быть таким сильным, порядочным, любознательным, послушным, понимающим, верным, красивым, усердным и самым-самым-самым-самым справедливым. У него было красивое лицо, бледное как первый снег, и на нем чаще всего можно было увидеть спокойно-умиротворенное выражение. Он был мастером фехтования, искусным магом и настоящим мудрецом, помогавшим мне не раз на поле битвы своими советами. Но самой большой гордостью Минъюэ, разумеется, без всяких сомнений, были его волосы. Черные как вороново крыло, они блестели, как шелк, аккуратно затянутые в узел на макушке и рассыпающиеся черной тучей по спине. Минъюэ предпочитал носить высокие прически в бою, подвязав волосы простой лентой, а в мирное время любил примерять изящные заколки, но только обязательно неброские. Он всегда ругал меня за мою любовь к ярким и величественным вещам, а я не мог понять, как можно одеваться столь скучно.
Хэ Ли, ожидавший историю о жизни и сражениях бессмертного, а получивший детальный портрет какого-то юноши, подумал, что его просто водят за нос.
– Ты что, собрался рассказать о каждой родинке на его теле?
– Ты явно переоцениваешь качество моей памяти, но я постараюсь припомнить, если это так важно для тебя. Так… кажется, была у него одна забавная родинка на левой пятке, которая очень раздражала нашего младшего брата.
Хэ Ли вскипел. Этот человек бессовестно издевался над ним и даже не скрывал этого!
– Я думал, ты расскажешь мне о его деяниях!
– Ну хорошо. Вот о его деяниях. В юности он любил просыпаться скорее поздно, чем рано, и когда мы все втроем жили вместе, он был тем, кто следил, чтобы все были сыты и умыты. Матери у нас не было, отец был такой-сякой, я был слишком занят более важными делами, а Чэн-эр слишком погружен в свой богатый внутренний мир. Таким образом за мать у нас был Минъюэ. Больше всего ему нравилось читать книги про великих героев, которые спасают мир от зла, а… ну и любовные романы, да… это было нашей общей страстью.
Он перевел дыхание, потому что его голос начал сипнуть, хлебнул вина и собрался продолжать детальную биографию своего друга, но Хэ Ли не выдержал и перебил:
– Ладно, не нужно утруждаться! Я сам узнаю все, что мне нужно.
Ши Хао удивился:
– Я еще только разогреваюсь. Дальше мой рассказ станет интереснее! Для человека, который не умеет читать, я вообще очень эрудирован.
