Ши Хао точно издевался над ним – даже наивный Хэ Ли, которого по жизни легко обмануть, это понял. Рассердившись, Хэ Ли сказал:
– Вместо того чтобы пустословить, тебе следует отдохнуть перед дорогой. До Люшань путь неблизкий, и нам нельзя задерживаться, если хотим помочь бедному принцу-лису.
Ши Хао на это вздохнул облегченно и ответил:
– Ну хорошо, а то мой рассказ бы легко занял несколько дней. Я приду за тобой на рассвете. Спокойной ночи, господин Хэ.
Хэ Ли откланялся и собрался уходить, как вдруг ему в голову влетела страшная мысль:
– Ши Хао, а ты умеешь драться?
В их первую встречу Ши Хао заставил его тащить себя на спине и одновременно пользоваться боевыми искусствами, что стало для Хэ Ли непредвиденным испытанием. Теперь, когда вокруг деревни бесчинствовал Орден Хаоса, Хэ Ли чувствовал себя абсолютно беспомощным перед опасными адептами в черном, высасывающими души. Одной воздушной походкой и кинжалом ему от них не защититься!
Ши Хао смерил его слегка надменным взглядом.
– Ну разумеется, – произнес он, усмехаясь, как самоуверенная пантера. – Пусть я не обладаю такой мощью, как раньше, я потратил много сил и времени на развитие утраченных навыков. Когда я добуду свой меч, то достигну высшей ступени совершенствования.
Хэ Ли опешил.
– Ты прошел двенадцать ступеней за каких-то восемь лет? Простому человеку такое даже не снилось!
«И при этом не научился читать?» – закончил он про себя, побоявшись язвить вслух.
Ши Хао, облокотившись о поручни и глядя высоко в звездное небо Восточного континента, спокойно ответил:
– Кто сказал, что я простой человек?
Хэ Ли не знал, как оспорить эту фразу, поэтому посчитал разговор оконченным.
– Спокойной ночи в таком случае.
Он развернулся и ушел, покинув сад. Во дворце у огромного открытого настежь окна он посмотрел на улицу. Ши Хао все еще стоял в одиночестве на мосту и смотрел в небеса. Затем он повернулся к воде и произнес над черной гладью, в которой сверкала золотая чешуя:
– Спокойной ночи, Минъюэ.
После этого он ушел в противоположную дворцу сторону, оставив на мосту кувшин с вином, воспоминания и едва заметный след глубокой скорби.
Ши Хао обошел сад и неожиданно встретил Вэй Цисян, сидящую в беседке под луной. Она задумчиво разглядывала деревянную флейту, лежащую на ладонях. Фиолетовая кисточка украшала инструмент, и тонкие пальцы лисицы бездумно теребили ее ворсинки. Шорох одежд Ши Хао заставил ее дернуть ушами и поднять голову.
– Он действительно так красив, – сказала она, усмехнувшись. – Я думала, ты, как всегда, все преувеличиваешь, чтобы пустить пыль в глаза.
Ши Хао усмехнулся в ответ, затем приблизился, как пантера, и опустился рядом на подушку. Его взгляд случайно упал на флейту на ладонях Вэй Цисян, и озорной огонек в его глазах вдруг скорбно погас. Эта флейта когда-то принадлежала одному из его сторонников на Небесах, Вэй Нинцзину.
– Твой отец души в нем не чаял, – вздохнул Ши Хао. – Мне кажется, если бы не Минъюэ, он бы даже не стал слушать мои планы.
Вэй Цисян никак не отреагировала, но ее уши печально опустились.
– Хвала Небесам, он не стал в них участвовать. Где теперь все те, кто поддержал тебя?
Вэй Нинцзин был королем лис, когда Ши Хао вознесся на Небеса. Он занимал место при дворе Императора и возглавлял небесную Гильдию Артистов. Не было торжества, в котором бы не участвовал Вэй Нинцзин, и не было спектакля, к которому он не написал бы музыку. Король-лис жил такой насыщенной жизнью, что нередко дрых на дворцовых заседаниях, измотанный гуляньями.
Когда Ши Хао был небесным чиновником, он делал вино для всех застолий бессмертных. Вэй Нинцзин и его побратим Фэндао-цзюнь были большими любителями выпивки, музыки и красоты, поэтому Ши Хао приходилось работать день и ночь, чтобы удовлетворить их спрос на вино. Хай Минъюэ был назначен мастером развлечений во дворце Ланьлинского Князя, поэтому ему тоже приходилось часто видеться с этими двумя бессмертными. Только благодаря дружбе с Хай Минъюэ Вэй Нинцзин согласился участвовать в небесном перевороте, но в последний момент не явился для исполнения плана, тем самым избежав наказания за государственную измену.
Несмотря на это, Вэй Нинцзин трагически скончался спустя недолгое время после казни Ши Хао.
Ши Хао сдержанно улыбнулся. Он предпочел не отвечать на вопрос Вэй Цисян. Его соратники были казнены, а Хай Минъюэ покончил с собой, но смысла говорить об этом вслух молодой король не видел. Вместо этого он лукаво улыбнулся, решив поиграть с лисицей:
– Твой брат, похоже, копия вашего отца. Он никогда не говорил, что у него был сын. Про тебя он твердил постоянно, даже притащил тебя маленькую на какое-то торжество, а потом еще и умудрился потерять. Ха-ха-ха! Ты бы видела его лицо, когда он бегал по всем дворцам и спрашивал, не видел ли кто рыжую лису с девятью хвостами… Не знаю, чего он больше боялся – что Ланьлинский Князь пустит тебя на меховой воротник или что ему придется как-то объяснять это твоей матушке.
Горечь проскользнула в его смехе. Вэй Цисян поежилась и скрестила руки на груди.
