И снова повисла томительная тишина, но она не отчуждала, а странным образом сближала находящихся в кухне людей. Проблема одного из них объединила всех, никто не остался равнодушным. В этой же строгой задумчивости девушки убрали со стола, а Лиам предложил перебраться в небольшую, но очень уютную комнату с камином.
Здесь тоже было много книг и картин. В этой явно любимой всеми членами семьи гостиной объединились увлечения и матери, и отца. Айку нравился этот дом, даже несмотря на то, что он был окован льдом. Не понимая, как всё устроено, он позволил себе коснуться ладонью стены. Его изменившееся лицо показалось Лайле забавным.
– Они не холодные изнутри, – подтвердила она.
– Но как это возможно? – с детской непосредственностью спросил Бурелом.
– Магия, – пожала плечами девушка и продолжила таинственным голосом, будто фокусник на детском празднике: – Смотри, сейчас Лиам ещё и камин разожжёт.
Стужа откровенно потешалась над этим добродушным здоровяком – его реакция рождала в груди приятное тепло, а искренние эмоции вызывали улыбку, хоть Лайла изо всех сил и пыталась это скрыть. А ещё Айк не злился на неё и не обижался, он только улыбался шире, будто давая девушке возможность насладиться вволю его восторгом. Это было странно, но удивительно трогательно. Бурелом совершенно не боялся выглядеть глупо – эта сторона вопроса его ни капельки не волновала. Было сложно признать, но Лайла уважала его за эту особенность.
На лице Лиама едва заметно мелькнула усмешка, когда он прислушался к разговору младшей дочери и калдора. Его, в отличие от жены, не пугала эта странная дружба, которая, очевидно, незаметно для Лайлы переросла в привязанность. Отец семейства действительно подошёл к камину, и тут Айк стремительно перебрался в другой конец комнаты и замер поблизости, ожидая действий Лиама.
– Ну, как дитя неразумное, в самом деле, – беззлобно буркнула Лайла, которую едва не сшиб калдор.
– Поразительная способность радоваться подобным мелочам, – заметила Илея, улыбаясь. – Вы – как снег и песок.
– Что, прости? – спросила Стужа, разворачиваясь к сестре.
– Вы как снег и песок, – повторила Илея. – Ничего общего. Он навязчиво сыплется со всех сторон, пробирается под одежду, забивается в нос и уши. Он вездесущий, его много! – как можно доступнее объясняла она выглядевшей озадаченно Лайле. – Ты же, несмотря на видимую холодность, от этого песка можешь и растаять, и бесследно исчезнуть в нем. Раствориться.
На последних словах голос Илеи стал тихим и печальным, а Стужа всё беспомощно хлопала глазами, не понимая, к чему клонит сестра. Точнее, она не то чтобы не понимала, скорее, не хотела понимать.
– Он видел твои глаза! – выразительно посмотрев на сестру, произнесла Илея то, что Стужа отчаянно не желала обсуждать.
– И что? – буркнула та, складывая руки на груди. – Он не единственный.
– Ты о том, кто выжимал тебя до капли, использовал и угнетал? – прошептала девушка так, чтобы остальные не услышали. Сёстры и без того стояли в отдалении и говорили негромко, но тема была настолько щекотливой, что Илея предпочла перейти на шепот. Из всей семьи она единственная знала, в какой капкан когда-то попала Стужа. – Там была нездоровая страсть, способная заставить открыться не совсем добровольно. И, как бы ты ни оспаривала этот момент, магия. Как это впервые произошло? Он ведь сам просил, верно? Он вынуждал тебя довериться, давил. А что было с Айком? Всё иначе, я думаю. Ты до сих пор сама растеряна. Тебе неловко и совершенно непонятно, что происходит. Для представителей иных рас наши глаза – загадка. Это особый и очень интимный акт доверия.
– Скажешь тоже! – фыркнула Стужа. – Интимный…
– Тебе лишь бы всё перевернуть, – рассмеялась Илея.– «Интимный» – значит очень личный. Тайный, доверительный, искренний. Называй как хочешь. А уж между девушкой и молодым мужчиной…
– Только не надумывай, прошу, – попросила Лайла, удручённо вздохнув. – Между нами ничего нет.
– И почему же? – Теперь Илея полностью развернулась к сестре и заглянула в её глаза. – Ты не можешь не признать, что он привлекателен внешне. Плюс, как-никак, но вы ладите, что для тебя редкость, если не считать Декса.
– Я не отрицаю очевидных вещей, Илея, – сказала Стужа, переводя взгляд на Айка, которому Лиам объяснял, как камин горит и почему при этом стены дома не тают. Глаза Бурелома сверкали так, будто он фейерверк лицезрел. Лайла невольно улыбнулась, пройдя взглядом по лицу калдора. Сейчас оно выглядело непривычно привлекательно. А потом обратила внимание на тело Айка. Оно было огромным, мускулистым, упругим и при этом удивительно гибким. Девушка вспомнила, как калдор выглядит в одних трусах. В тот момент, в доме Дэррелов, её собственное тело никак не откликнулось на его, бесспорно, более чем притягательный, почти что нагой, вид. Но сейчас к горлу подкатил ком, который не удалось сглотнуть с первого раза. Что изменилось?.. – Айк очень привлекательный, сильный, надёжный…
– И?..
– Всё сложно, – отмахнулась Стужа.
