Стужа, повернувшись к ней, столкнулась с печальным взглядом знакомых с детства глаз. Илея была чертовски права: это дело выходило за грань её возможностей, и участие в нём – прямая дорога в могилу. Сердце сжалось – впервые так сильно, что Лайле пришлось сделать шумный вдох. И дело было не в страхе за себя. Она осознавала, что Айк не сдастся, пойдёт напролом. Без неё он будет действовать опрометчиво, сломя голову помчится туда, где его растерзают сильные всех шести миров. Девушка прикрыла глаза, понимая, что не сможет оставить его одного. Уже не сможет.
– На кону стоит всё, что у меня есть, – тихо сказала она сестре.
– Даже твой бар не стоит того, чтобы ради него погибать!
– Ты права, но…
– Никаких «но», Лайла!
Сёстры резко повернулись к дверям, в которых стояли их родители. Симона строго разглядывала Бурелома, а Лиам сосредоточенно взирал на дочерей.
– Как много вы слышали? – ужаснулась Стужа.
– Достаточно, чтобы понимать, что ты влезла в игру, которая тебе не по зубам, – спокойно рассудил Лиам.
Высокий, статный, довольно привлекательный мужчина с такими же белоснежными волосами и тонкими чертами лица, как у дочерей, – Лиам выглядел внушительно. Айк немного растерялся, осознавая, что разговор затянется и не обойдётся без последствий.
– Лиам, я… – начала Стужа.
– Вы здесь довольно много говорили, теперь говорить буду я, – прервал её отец. – Представь нам с матерью своего спутника.
В голове у Стужи воцарился настоящий хаос, руки похолодели от волнения. Волнения? Да откуда оно только взялось? Что такого-то в том, чтобы представить родителям Айка? Отчего же сердце предательски пропустило удар? Внезапная мысль, что ей ужасно хочется, чтобы этот дубина понравился отцу, загнала в ступор.
– Имя забыла? – вздёрнул брови Лиам.
Ситуация стала комичной. Лайла всё никак не могла совладать с нахлынувшими эмоциями, чем привлекла внимание всех, кто был в кухне.
– Меня зовут Айк Дэррел, – пришёл на выручку Бурелом, протягивая мощную ладонь Лиаму.
Отец Стужи некоторое время взирал на огромного детину, что с трудом поместился на его кухне, а потом всё же пожал крепкую руку Бурелома.
– Ну-ка, Симона, бери-ка в оборот дочерей, и сообразите нам что-нибудь перекусить. Желательно посытнее, видишь, какой редкий гость к нам пожаловал. Такого накормить непросто. А мы с Айком Дэррелом пока побеседуем в библиотеке.
Только после этих слов Лайла смогла более или менее расслабиться. Она собралась было последовать за отцом и калдором, но Лиам резким жестом остановил дочь.
Суета на кухне и недовольные взгляды матери не способствовали окончательному успокоению. Стужа то и дело бросала тревожные взгляды на дверь библиотеки, пытаясь угадать, что же там происходит.
– Не знала, что ты водишь дружбу с калдорами, – не выдержав, прервала тягостное молчание Симона. Она изо всех сил старалась говорить как можно спокойнее, но Лайла всё равно уловила нотки недовольства.
– Я живу в Гладии, мама, – сказала Стужа, натягивая непринуждённую улыбку. Она понимала, что поведение Симоны продиктовано лишь беспокойством. – Это маленький мир, в котором уживаются все шесть рас. Среди моих знакомых кого только нет. В моём баре работает бунн, если ты не забыла.
– Калдоры опасны, Лайла. Они плохо контролируют свои эмоции, поэтому трансформируются направо и налево.
– Что за предрассудки, Симона? – ещё шире улыбнулась Стужа. – За последние дни я повидала столько калдоров, скольких не встречала и за всю свою жизнь. Да, Айк довольно эмоционален, не спорю, но он хорошо контролирует трансформацию. Рядом с ним я в безопасности.
Симона резко повернулась к дочери, Илея с громким лязгом уронила ложку, а Стужа прикусила язык. Слова её прозвучали более чем двусмысленно. Эти две фантазёрки наверняка уже напридумывали себе роман с продолжением.
– Мы просто работаем вместе, не более того, – поспешила исправить ситуацию Лайла. – Не надо додумывать. Я имела в виду, что мы день и ночь вместе. Айк может меня защитить, если понадобится, а от него мне защищаться нет нужды. – Девушка увидела, как вытянулись лица матери и сестры, и поняла, что сделала только хуже. – Чёрт!
– Ты спишь с ним? – с ехидной улыбкой на лице спросила Илея.
– Илея! – возмутилась Симона, бросая колючий взгляд на дочь.
– Да ладно, мам. Лайла взрослая девочка, а этот парень просто сосредоточение мышц и природного обаяния. Ты видела его? После встречи с ним хочется голову в холодильник засунуть, а лучше – залезть в ледяную ванну.
Стужа лишь глазами хлопала, чувствуя, как теплеют уши. Неужели краснеют? Илея всегда была прямолинейной до невозможности. Она считала свою радикальную честность благом, хотя все, кто её окружал, не разделяли подобного убеждения.
Раньше – в юности – сёстры, бывало, обсуждали парней в присутствии матери, и Симона, как правило, не возражала, пока дочери не выходили за рамки. Сейчас же их мать выглядела растерянной, вероятно уже давно отвыкнув от подобных бесед.
– Твоё скорое замужество не даёт тебе права говорить такие вольности в моём присутствии, – отчеканила она.
