Стужа подняла голову и посмотрела в его глаза. Каким удивительно ласковым был этот взгляд. Своим взором она передала всё, что таилось у неё в душе. Бурелом не помнил себя от счастья, но быстро овладел эмоциями. Её взгляд лишь подтвердил его опасения.
– Поделись со мной, прошу… – попросил он. – Я клянусь, что буду держать себя в руках.
– Всё не так просто, Айк, – ласково ответила она, вновь опуская голову на его плечо. – Тебе не понравится то, что я и так не могу тебе рассказать.
– Это связано с Кризелем? – выдавил он.
– Да, – вздохнула она, – только не выспрашивай подробностей. Я тебя прошу. Поверь, я разберусь.
Бурелом захотел было вспылить, но благоразумно сдержался. Что-то внутри него подсказывало, что сейчас не время. Он очень хотел довериться ей, но понимал, что природная скрытность помешает Лайле принять помощь. Он верил, что Стужа всецело доверяет ему, и поэтому тревожился ещё сильнее. Что же её терзало, раз она не могла открыться?
Больше не наседая на неё с вопросами, Айк отвёл её в спальню и любил до тех пор, пока они оба не устали и не уснули. Такой близости в его жизни ещё не было. Стужа, хоть и не говорила об этом, но всецело принадлежала ему. Её тело было податливым, достаточно выносливым для его мощи и при этом гибким и хрупким. Это сочетание сносило крышу калдору.
Утром следующего дня Стужа приняла решение поговорить с семьёй. Она отослала Айка к Уоррену за новостями, а сама отправилась к Лиаму. Разговор был непростым. После того, как Лайла рассказала о сделке с Кризелем и о том, кто он вообще такой, в комнате повисло тяжёлое молчание. Они сидели в библиотеке отца вчетвером. Симона и Илея буквально дара речи лишились, а мать ещё и рот рукой зажала.
– Это самоубийство, – прошептал отец. – Каким бы ты ни была сильным порталом, попасть в место, в котором ты ни разу не была и которое не находится там, где было прежде, почти невозможно. Никто не знает, где сейчас Фирона. Ты потратишь почти все силы, чтобы только отыскать её. Согласен, ни один портал, кроме живого – такого как ты, вообще на это не способен, но никто и никогда не делал ничего подобного.
– Когда-то давно Грай переместился туда, где ни разу не был, – возразила Стужа.
– Да, – возмутился Лиам, – всего на километр! И остался без пальцев ног, если помнишь! Фригги не способны на подобное чудо! Очнись, Лайла, это не кабак в соседнем городке, это целый мир, уже давно сокрытый ото всех!
Лиам поднялся, принялся встревоженно ходить из стороны в сторону. Его дочери никогда не видели его таким.
– Папа, – тихо сказала Стужа, – у меня нет выбора. Я никогда не нарушаю данного кому бы то ни было слова. Кризель помог нам спасти Мэдди. Я обещала.
– Даже ценой своей жизни? – воскликнула Симона.
– Да, мама, – ответила Лайла, ласково сжимая её пальцы. – Я не могу обмануть. Кризель сам подставился…
– Вот только не надо его оправдывать, – взвилась Илея.
– Я не оправдываю, – поспешила объяснить Лайла, – но, когда он был мне нужен, он провёл меня на аукцион, рискуя всем, что у него есть.
– Да, Лайла, – сурово ответила её сестра, – потому что знал, что взамен получит гораздо больше!
– Возможно, но я не могу отступить. Если я обману Кризеля, всё, что мы сделали, полетит в тартарары. Он отомстит всем. И мне, и вам, и Мэдди. Он уничтожит всех. А так мы обойдёмся малой кровью. Я прошу лишь помочь мне. Подскажите, посоветуйте, придайте сил и благословите. Вдруг у меня получится?
Прозвучало не очень уверенно, но Лиам, прокрутив всё в голове, осознал, что Стужа всё равно поступит так, как задумала, и его главная задача сделать всё, чтобы она выстояла.
– Я призову совет нашего народа и попрошу помощи, – сказал он, чем вызвал бурную реакцию у Симоны и Илеи. Он быстро охладил их порывы возмутиться одним лишь суровым взглядом. – Если я не могу остановить Лайлу, я сделаю всё, чтобы она выжила. Наш народ не из слабых, а наша дочь – тем более.
– Ты сказала Айку? – спросила Симона.
– Нет, – простонала Стужа. – Я не могу ему сказать. Он взбесится. Не приведи Господь, глупостей наделает. А он такой живой, такой жизнерадостный. Я хочу, чтобы он жил, чтобы помогал Мэдди, чтобы наслаждался воссоединением семьи. Он заслужил всё это. Он очень порядочный, и сильный, и благородный. Я хочу, чтобы он был счастлив. Моя задумка убьёт в нём последнюю радость.
Лиам невесело улыбнулся:
– Вот никогда не думал, что ты, Лайла, полюбишь такого, как он. Нет, я не возражаю. Айк действительно такой, каким ты его описала, но вы слишком разные. Его общество пошло тебе на пользу. Теперь можешь представить, как мы все хотим, чтобы и ты наслаждалась новой жизнью?
Они ещё некоторое время совещались и даже не заметили, как тихонько закрылась дверь библиотеки. Очевидно, что кто-то стоял за ней и слышал каждое слово.
