– Да. Мне завтра лучше быть с чистой выспавшейся головой.
О том, что последние дни она почти не спит, Женя не сказала.
– Тогда никакого вина тебе на ужин, даже не проси. Быстро по отбивной, или что там будет, и спать.
– А как же чай?
– Чай можно, – согласился Дан.
– Доброта через край, – проворчала Женька, поднимаясь с кровати и направляясь в душ.
На полу у самого входа лежал белый конверт. Кто-то подсунул его под дверь. Женя наклонилась, подняла с пола конверт, открыла его, прочитала послание и пробормотала:
– Ничего не понимаю.
– Что случилось? – Дан тоже поднялся. Он собирал с пола разбросанную в пылу одежду.
– Ты жива еще, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет. Что это?
– Есенин, – Дан положил все собранное в кресло.
– Но при чем здесь я? – Женя непонимающе посмотрела на бумагу, потом перевела взгляд на Дана.
– Ну… – почесал он за ухом. – Дело в том, что я не знал, в каком номере ты живешь, и решил написать что-нибудь, а потом посмотреть, в какую ячейку положат мою записку.
– Значит, старушка, да? – Женька подбоченилась и прищурила глаза. – Ты назвал меня старушкой?
– Это не я. Это Есенин.
– Назвал меня старушкой и свалил все на Есенина, – уточнила Женька. – Очень удобная позиция, ничего не скажешь.
– Я тебе, между прочим, подарок купил, – переменил тему разговора Дан.
– Да, и что это?
– Вот выйдешь из душа, тогда покажу, – с этими словами он ее почти запихнул в ванную. – А Есенин, между прочим, великий поэт!
– Я в курсе! – прокричали ему из-за закрытой двери. – Не надо думать, что спортсмены имеют три класса образования! В начальной школе их теперь целых четыре!
А потом послышался шум побежавшей из душа воды.
Когда Женя вышла из ванной, замотанная в полотенце, на столике около кресла стояла кружка.
На кружке был нарисован проливной дождь. Под дождем находилась девушка, она держала раскрытый зонт. Надпись внизу гласила: «Найди солнце в дождь». Солнце с лучами тоже было изображено. На груди у девушки. Там, где бьется сердце. Совершенно волшебная кружка. Женька почувствовала, что просто тает от такого подарка, но сдаваться просто так не собиралась.
– Хм… – она взяла кружку и повертела ее в руках, – сувенир из Питера.
– Абсолютно верно, – ответил Дан с невозмутимым видом.
– И где ты ее приобрел?
– На вокзале.
– Ах, на вокзале… И что тебя подвигло купить кружку на вокзале? – Женя перевела взгляд на Дана.
– Ну… я подумал, что раз еду в Питер, то должен привезти тебе какой-нибудь питерский подарок.
Он был невозможен.
Женька ощутила прилив острого и совершенно неконтролируемого счастья. Она стояла с кружкой в руках и смеялась. Дан смотрел на ее смеющееся лицо и думал, что самое лучшее, что произошло с ним в последние дни, – это ее неожиданное сообщение сегодня.
А потом они промокли, перебегая дорогу от гостиницы до кафе, и ужинали шашлыками с овощами гриль, пили чай с черешневым вареньем и, не засиживаясь, вернулись в гостиницу, потому что Жене утром рано вставать. Впереди у нее важный день.
Засыпала она, тесно прижавшись к Дану. Он поцеловал ее в висок и сказал, что постарается присниться.
– Ну постарайся, – пробормотала Женька. – Спорим, не получится.
– Посмотрим.
Он так и не поднялся в свой номер. Она не прогнала, а он промолчал. За окном не переставая лил дождь.
Это к счастью, подумал Дан.
Дан проснулся от звука будильника, который стоял на телефоне Эжени.
Часы показывали половину седьмого. Женя немного поворочалась и села на кровать, потерла ладонями лицо, после чего пошла в ванную.
Сначала Дан хотел встать вместе с ней, но потом понял, что будет только мешать, поэтому остался лежать в кровати и наблюдать.
Это была новая, незнакомая ему Эжени. Молчаливая и сосредоточенная. Она вернулась из ванной, быстро оделась, забрала волосы в высокий узел, проверила телефон, что-то в нем написала и ровно в семь пошла завтракать. Дан понял, что сейчас к ней лучше не присоединяться. В семь двадцать она вернулась в номер, еще раз посмотрела на себя в зеркало, взяла вещи и в семь тридцать стояла уже полностью готовая у двери.
Дан ее поцеловал – эту строгую неразговорчивую Эжени.
– Я пошла.
– Я буду здесь.
Закрыв дверь, он начал свой день. Приняв душ и позавтракав, Дан приступил к дальнейшему изучению методички.
Прогнозы таксиста сбылись, дождь закончился, зато ударил морозец. Деревья за окном облачились в тонкую ледяную корку и казались стеклянными.
Около десяти вернулась Женя и, скинув обувь и верхнюю одежду, рухнула животом на кровать. Она лежала так неподвижно некоторое время, а затем начала шевелить шеей.
– С тобой все в порядке? – спросил Дан.
– Да, сейчас только немного восстановлюсь.
Потом она слезла с кровати, встала на полу на четвереньки и начала, опустив голову вниз, выгибать спину вверх, как кошка, а затем возвращать ее в исходное положение.
– Поясница, – сказала, заметив его взгляд, – дает о себе знать. Стояла слишком долго у бортика, не двигалась и немного подсадила.
– Болит? – спросил Дан.
