Рей не знала что сказать, потому что сама толком не понимала, что происходит. Она по-прежнему не верила во все эти мистические фокусы, хотя и увидела их своими глазами. Вернее, испытала. Голова была готова взорваться от нарастающей мигрени и попыток уместить там то, что никак не укладывалось в картину понимания мира девушки.
Тем временем монстр нахлобучил шлем обратно и вышел в коридор. Она отдаленно слышала его голос и ждала уже возвращения, но в дверях появились охранники. Ее отцепили от кандалов и вытащили в коридор, грубо проволокли и бросили в другую темную тесную комнату. Там Рей просидела до вечера, в барак ей позволили вернуться глубокой ночью.
В помещении было темно и жутко холодно, ветер принес с Пиренеев тяжелые тучи, полные снега и дождя и капли монотонно моросили по крыше. Двигаясь практически наощупь, Рей отыскала лежанку Кайдел и устроилась рядом с подругой, накинув сверху кусок холщовой ткани. Они еще в первую ночь обустроили так свой быт – решили, что спать в обнимку будет теплее, а мешок, выделенный для Рей, использовать как одеяло. Жаль, что Роуз разместили в другом бараке. Ох, чего нафантазировал бы себе По, узнав об этом. Сколько раз в Париже во время их посиделок еще в мирное время, он намекал, что хотел бы увидеть подруг целующимися или разделившими постель. Американку Кайдел, имевшую весьма вольные взгляды, эта мысль веселила и даже воодушевляла в какой-то степени, а Рей смущала до невозможности. Она и с мужчиной то никогда не была, уж тем более с женщиной. Хотя в Париже это было очень распространено.
- Рей? – Кайдел с готовностью обняла подругу и погладила по короткому ежику волос на голове, которые только начинали отрастать, - мне сказали, что тебя отволокли к Монстру.
Кайдел шептала очень тихо, чтобы не услышали соседи по бараку и не полезли с вопросами. Еще не хватало привлечь внимание надзирателей, развернув бурную активность посреди ночи. Рей уткнулась носом в шею Кайдел.
- Да, - подтвердила она, - это… это было странно.
- Что он с тобой сделал? – даже приглушенный голос Кайдел звучал очень грозно. Она готова была вскочить с постели и отправиться разбираться с обидчиком Рей голыми руками, плевав на то, что за это ее, вероятнее всего, без промедлений бросят в газовую камеру. Вопрос в какой-то степени показался Рей смешным, потому что за время, прошедшее с момента, когда она попалась в лапы врагов, с ней делали столько всего ужасного, что она уже могла бы написать энциклопедию пыток. Хотя вот читать мысли у нее пытались впервые.
- Кажется то, что рассказывают правда, - ответила Рей, не зная, как подобрать слова для ситуации, которая казалась ей фантастической, - он… он вроде как пытался прочитать мои мысли…
Кайдел шумно выдохнула и Рей ощутила, как сильно в этот момент подруге хочется закурить. Она всегда курила, когда волновалась.
- И… - теперь уже Кайдел не знала, как подобрать слова.
- Не знаю как, но мне удалось вышвырнуть его из своей головы, - продолжила Рей, - но это… катастрофа. Они что-то подозревают про Тулон.
- Черт, - пробормотала Кайдел, - это очень, очень плохо. Мы должны придумать, как предупредить По и остальных.
Рей отвернулась от Кайдел и уткнулась лицом в грубую холщовую ткань, чтобы подавить смешок, скорее больше напоминающий всхлип. Милая, отчаянная Кайдел! Даже в лагере она продолжает пытаться вести свою подпольную войну и не теряет веры. Глупая, сумасбродная девчонка, она просто поплатится за свою неуемность. Передать отсюда весточку почти невозможно, лагерь огорожен забором с колючей проволокой, повсюду немцы, их проклятые охотничьи собаки. Как объяснить ей, что нужно смириться и не делать глупостей? Это лучшее, что они сейчас могут сделать. Но пока Рей думала обо всем этом, Кайдел уже сменила тему и дала волю мучившему ее любопытству.
- Он снимал маску? – спросила она.
- Нет, - зачем-то соврала Рей и сама не знала, почему поступила именно так. Словно Монстр, обнажив перед ней свое лицо, посвятил ее в какую-то глубокую тайну, и она не имела права распространяться о ней даже своим друзьям. Кайдел разочарованно вздохнула и пожелала Рей спокойной ночи.
Рей не могла перестать думать о совсем не арийском лице Рена и волновало это девушку куда сильнее даже его умения читать мысли. Она гадала – снимал ли он свою маску перед сослуживцами или скрывал от них свое «грязное» происхождение и как он вообще, вероятно, будучи тем, кого, они так ненавидели и стремились истребить, оказался в рядах нацистов? Так и не построив никаких внятных предположений Рей заснула и снились ей угольно-черные глаза и густые темные кудри.
Рим, весна 1959 г.
