- Да конечно, - фыркнул он, выдергивая штанину из-под туфли Рей, поднялся и принялся отряхиваться, - всем лагерем ждали вашей свадьбы.
Рей презрительно сплюнула на пол и наконец-то вспомнила о том, что под плащом у нее ничего нет и закуталась поплотнее в ткань, испытав невыносимое смущение. Удивительно, но Хакс не пытался убежать или сопротивляться, напротив, с каким-то наглым превосходством вглядывался ей в лицо. Немец хотел продолжить свои насмешки, явно прощупав болезненную для бывшей заключенной тему, но очень кстати рядом с ними появился По. Он держал руку под курткой, явно готовый в любой момент выхватить оружие.
- Армитаж Брендон Хакс, вы… - начал он обвинительным тоном, явно планируя перечислить все преступления бывшего нациста и зачитать планируемый для него приговор, но Хакс его опередил.
- Кто-кто? – он сделал вид, что с интересом оглядывается по сторонам и ткнул пальцем в Рей, - она что ли? Вы, должно быть, ошиблись, господа. Я гражданин республики Италия, - и он вытащил из кармана своего льняного пиджака, такого непривычного для взгляда Рей, видевшей его всегда в аккуратной и идеально отглаженной военной форме, тоненькую книжечку паспорта с итальянским гербом, - вот, ознакомьтесь, если есть сомнения.
По вырвал документ из рук Хакса и ошарашено уставился на мелкие итальянские буквы. Через плечо друга Рей тоже мельком глянула в паспорт. Там значилось совершенно незнакомое ей имя - Чезаре Ротта, а в графе место рождения – город Урбино.
- Мы все равно знаем, кто ты, - сухо сказала она. Хакс смягчился и удивительно миролюбиво возразил:
- Прекрасно, чрезвычайно рад за вас. Но есть ли в этом какой-то смысл?
Рей чувствовала, как выходит из себя от осознания того, что оба когда-то главных кошмара Гюрса обзавелись новой биографией и другой жизнью, а ей даже с собственным именем этого так и не удалось. Она готова была придушить Хакса голыми руками хотя бы только за один этот омерзительный факт. Немец тем временем вырвал у По свой паспорт и спрятал обратно в карман.
- Ладно, - снисходительно сказал он, - я намереваюсь позавтракать. Вы можете составить мне компанию, если горите желанием меня о чем-то расспросить. В ином случае, просто уберитесь с дороги.
Он развернулся на каблуках ботинок и уверенно направился в противоположную сторону, на ходу натягивая обратно солнцезащитные очки. Однако, он не был бы самим собой, если бы шагов через десять не остановился и не бросил бы насмешливо через плечо, обращаясь к залившейся краской Рей:
- Передавай привет Рену.
Первое время после того, как Рей вернулась в общий барак, заключенные шарахались от нее, как от прокаженной. Но постепенно шоковый эффект стал спадать и арестанты сбавили свой пыл, ограничиваясь молчаливым презрением. Кайдел же, напротив, была звездой и символом надежды – смелая, гордая американка с ее блестящей белозубой улыбкой, впрочем, по милости Фазмы, лишившейся пары нижних резцов, но все еще такой же обаятельной. Она всеми силами пыталась сберечь подругу от нападок других товарищей по несчастью и вроде бы сама наконец-то была горда и довольна Рей. Рей же самой нечем было гордиться, ведь в тот удивительный день, проведенный вне лагеря, заснув в объятиях Монстра, она проснулась первой и успела незаметно прикоснуться к его мыслям, самым открытым и бывшим на поверхности и добыть хоть немного полезной информации для заговорщицы-подруги. Конечно, она не сразу решилась предать своего заботливого зверя, а только после того, как получила достаточный повод на него рассердиться.
На третий день после возвращения Рей, умерла от неизвестной заразы одна из их соседок по бараку – пожилая француженка, оказавшаяся в Гюрсе за проступок в виде, предоставленной для подпольной типографии роскошной квартиры в районе Темпль. Брезгливые по отношению к больным военнопленным охранники, вынудили Рей вместе с парой еврейских подростков самостоятельно оттащить тело несчастной женщины к яме, служившей братской могилой и последним местом пребывания для заключенных. И когда девушка, пыхтя и задыхаясь от натуги, сталкивала тяжелую мертвую француженку вниз, она невольно зацепилась взглядом за знакомую рыжую шевелюру среди последнего слоя свежих тел. Пошарив глазами по содержимому ямы, Рей с ужасом обнаружила там и остальных своих обидчиц – и толстуху с выпученными глазами, и сухопарую еврейку и двух несчастных испанок. Девушка с трудом нашла в себе силы отползти от края, чтобы не выплеснуть скудное содержимое своего желудка прямо в братскую могилу. Весь оставшийся день она ходила еле живая и бледная как призрак и мечтала только о том, чтобы уличить Монстра во лжи. Но как на зло после произошедшего между ними в лесу, он словно избегал ее общества и даже перестал срывать ее с работы на заводе ради их редких встреч. Конечно, мертвенная бледность Рей, не сходившая уже почти неделю, как и частая тошнота, что не укрылась от чуткого внимания Кайдел. Во время очередной смены на заводе, американка ухватила Рей за локоть и уволокла за здание, в открытый всем ветрам нужник.
