– Дайте хотя бы винтовку, – требовательно протянул руку Кремер, – я попробую хоть чуточку убавить его боевой пыл. «Погранцы»… Откуда они тут вдруг взялись? Это скорее похоже на какого-то идиота-одиночку…
Кремер дождался новых вспышек пулемета и несколько раз выстрелил в надежде если и не убить, то хотя бы на минуту-другую напугать пулеметчика и заставить его залечь. Достигли пули цели или нет, штурмбаннфюрер так и не понял, поскольку уже в следующее мгновение слева наплыла из темноты высокая скала и отрезала суденышки от неведомого стрелка.
Корветенкапитан Хейтц никак не мог причислить себя к славному клану умелых пулеметчиков, но в данном случае ему и не требовалось особое мастерство, поскольку главной задачей сейчас было отнюдь не перестрелять всех, находившихся на лодках и на баркасе, а не попасть в несущее на своей палубе «особо важный груз» судно и не зацепить ни один из ящиков, обитых свинцовым листом. Сверхзадачей было немного попугать «морячков», заставить суденышки изменить курс и уйти именно в ту бухту, которая устраивала корветенкапитана. И это Хейтцу удалось в полной мере! Пусть идут и прячутся в том гнездышке, а мы чуть позже тихонечко подойдем и вытащим из него все драгоценные золотые яички, не помяв ни одной скорлупки. Ну разве что оторвем светловолосую головенку этому птенчику в черной эсэсовской шкуре! Только вот сначала нужно будет выяснить, по чьему же приказу он, гад, отправил на дно японскую субмарину…
План все-таки сработал! Самым трудным было отвязаться от этих чертовых японцев, но хвала местному Аллаху, и это удалось. Кто-то ведь должен был остаться на берегу и попытаться заставить этих «охотников за сокровищами» уйти именно в ту маленькую бухту, где можно будет без особого труда забрать, наконец, эти проклятые ящики… У пулемета оставили самого слабого, раненого и измученного, чудом уцелевшего в катастрофе – то есть меня, корветенкапитана Георга Хейтца! Все-таки эти мудрецы из МI-5 могли бы придумать имечко и получше… Хотя, надо признать, «морской волк рейха» из меня получился неплохой: в ведомстве папаши Деница ни у кого так и не возникло ни малейших подозрений! Разве что на подлодке меня чуть было не расколол штурмбаннфюрер… Только вот с Кремером тоже что-то не очень понятно: он сошел с ума и поэтому нас всех расстрелял, или это было его заданием? Тогда кто отдал ему такой приказ? Рейхсфюрер СС? Кто мог быть кровно заинтересован в гибели японской «Сен-Току»? Американцы? Или… русские? Да нет, все это чистой воды бред! Все-таки больше похоже на то, что он просто сошел с ума – ведь все его действия были явным самоубийством! Вообще-то в море во время длительных автономок еще и не такое случается… Мы все спаслись совершенно случайно. Ладно, что без толку ломать голову, сейчас есть дела поважнее… Я, Самюэль Райли, капитан третьего ранга королевского военно-морского флота Великобритании, должен немедленно связаться с нашими из военно-морской разведки и сообщить о спрятанном в бухте грузе. Завершить свою работу, ради которой я и оказался на этой проклятой субмарине. Или вернее – уже «на той», поскольку славная «Сен-Току» приказала долго жить…
Хейтц-Райли торопливо затолкал пулемет в узкую щель между камнями и кое-как прикрыл несколькими ветками, сорванными с чахлого куста неведомой породы. Капитану следовало поспешить, поскольку еще не известно, сколько тут миль до какого-нибудь из местных гарнизонов британцев и что в ближайшее время могут выкинуть узкоглазые подчиненные капитана Накамура… Райли бросил быстрый взгляд на слабо светившиеся в наступившей темноте «фосфорные» стрелки часов и прибавил шагу, направляясь как раз в ту сторону, куда недавно так неудачно пытался уйти баркас местных контрабандистов – на запад.
Из моряков, как правило, получаются неважные бегуны и скороходы, а уж путного следопыта, умеющего передвигаться бесшумно, из морского волка не сделаешь никогда! Британец двигался довольно уверенно, но ранения все-таки еще давали себя знать, и Райли постоянно спотыкался, негромко чертыхаясь, и порой шумел-хрустел попадавшейся под ногами щебенкой. Возможно, именно поэтому он так и не смог заметить, что чуть поодаль за ним уверенно и бесшумно скользит чья-то неотступная и быстрая тень…
Якорная цепь с дробным грохотом заскользила, раскручиваясь, в черную воду укрытой скалами бухточки, но тут же умолкла – глубина была невелика, метров пять-шесть, или, по иной «шкале», – около семнадцати футов.
