Однажды Майя понесла выстиранное белье заказчице на квартиру. Она быстро разыскала богатый особняк по Гаумановской улице. Дверь ей открыла пожилая полная горничная в цветастом сарафане.
Вышла хозяйка, красивая, холеная. Майя сразу узнала — это была Мария, о которой так много рассказывала Стеша.
— Я тебя где-то видела, — сощурилась Мария, подняв соболиные брови. — Ты не жила на приисках?
— Жила.
— Да ты положи узел. А я помню тебя. Ты приметная. А муж твой, кажется, сидел в тюрьме. Присядь, голубушка, отдохни. Что-нибудь о муже знаешь?
Майя ответила, что с тех пор, как Федора увезли на пароходе, она ничего о нем не слышала.
— Господи, так ты ничего не знаешь?..
Майя поняла, что этой женщине что-то извечно о судьбе Федора. Но она боялась спросить, предчувствуя недоброе.
— Твоего мужа приговорили к пожизненной каторге. Об этом даже с газетах писали.
Стены зашатались перед газами у Майи, пол куда-то поплыл из-под ног… Когда она немного пришла в себя, Мария стояла перед ней, держа стакан с водой.
— Возьми себя в руки, голубушка, — голосом, полным сочувствия, сказала Мария. — Успокойся. Жизнь еще не кончается. Я вот похоронила своего мужа и, слава богу, жива-здорова…
Из глаз Майи полились слезы. Она не утирала их и не обращала внимания на Марию.
— Попей водички… Один глоточек…
Зубы Майи застучали о стакан.
— Да что ты, в самом деле? Ведь жив твой муж, и, даст бог, свидитесь.
Мария никак не хотела отпускать Майю, говорила без умолку о всяких пустяках, наконец, пожаловалась, что портной испортил ей бальное платье, сшил, а оно на нее не налезает.
— Примерь, голубушка. — Она метнулась в комнату и принесла платье. — Может, тебе подойдет.
На лице Майи промелькнула жалкая улыбка:
— А зачем оно мне?
Мария всплеснула руками:
— Да ты никак хочешь заживо себя похоронить? А не рано ли? Да мы с тобой еще поживем врагам на зависть! Только не дело в прачках-то ходить. Мы тебе подыщем что-нибудь подходящее. — Мария задумалась. — Хочешь, я о тебе позабочусь?
Майя утвердительно кивнула головой.
— Не знаю, как ты на это посмотришь, — осторожно начала. Мария. — Я открываю у себя в Бодайбо маленькое заведеньице, там мне нужны будут женщины. Дело это, конечно, на любителя, — на лице Марии заиграла блудливая улыбка, — но зато прибыльное.
Майя все еще не понимала, куда Мария клонит, хотя в интонации голоса уловила что-то такое, что насторожило ее.
— А какая работа? — с наивностью ребенка спросила Майя.
— Что все, то и ты будешь делать — принимать кавалеров. Всех мы не будем принимать, только тех, которые поденежнее. А толстосумы все старые. Иной только подержится и довольный. — Мария залилась смехом.
Майя, вставая, с грохотом уранила стул. Она, не говоря ни слова, пошла к выходу.
— Погоди, а деньги за стирку, — спохватилась Мария. — Сколько с меня?
— Мне не нужны ваши грязные деньги! — надрывным голосом крикнула Майя и вышла, хлопнув дверью.
После суда осужденных около двух месяцев держали в иркутской пересыльной тюрьме. Трошка шумел, требовал отправить их к месту ссылки на каторжные работы, напоминал через надзирателей начальнику тюрьмы, что после приговора заключенных не имеют права держать в пересыльной тюрьме.
Трошка смирился немного только после того, когда ему сообщили, что приговор отправлен в Санкт-Петербург на высочайшее утверждение и что, возможно, император отменит его.
Быков немного было воспрянул духом, но Алмазов и Зеленов тут же развеяли его надежду — царь никогда приговора не отменит. Он всегда одобряет то, что делают его палачи.
Когда у Трошки Зеленов спросил, почему он так рвется из тюрьмы на каторжные работы, Трошка ответил, что из каторги легче бежать. И он стал рассказывать, как нужно готовиться к побегу, чтобы он удался. Прежде всего никогда не обострять отношений с караульными, разыгрывать перед ними кроткого, послушного паиньку, который муху не обидит. Иначе с тебя глаз не будут сводить, не дадут лишнего шага сделать. Всячески стараться быть на хорошем счету у начальства, заслуживать его похвалы, не отказываться ни от какой работы, самой тяжелой и грязной. Делай вид, что ты всем довольный. Тобой будут затыкать все дырки — но ты не ропщи, посылать тебя туда, куда другого под страхом смертной казни не погонишь — иди, не моргнув глазом. И не теряй попусту времени, примечай каждую валеженку вокруг, каждую тропинку, изучай местность, чтобы знать, где скрыться от преследователей, в какую сторону лежит болото, а где тебе встретится деревня, опасный тракт или волчья тропинка… Тут нужно шевелить мозгами не хуже императора. Дурак из заключения не убежит.
Трошка и Зеленов были правы — царь утвердил приговор Иркутской судебной палаты. Быкова и Зеленова отправили в Александровский централ первыми. Спустя два дня увезли Трошку.
На прощанье. Федор и Трошка по-братски обнялись.
