Ругая обе поэмы, критики тем не менее, хорошо отзывались об их иллюстраторах. Так, С. Городецкий шестнадцать рисунков Н. Гончаровой к «Игре в аду» ставил «гораздо выше» самой поэмы: «Как ни дерзка их намеренно упрощённая техника, но все эти черти могут ходить, бегать, извиваться, потому что мера тел их соблюдена, их облики в своём диком роде гармоничны». А С. Кречетов назвал иллюстрации к обеим поэмам «весьма совершенным подражанием образцам детского творчества (возраст от 4 до 6 лет)». Всё же эти оценки были как бы половинчатыми, поскольку в них оформление поэм рассматривалось в отрыве от текста и техники, в которой художники выполнили оба издания. А ведь именно тогда, летом 1912 г. – усилиями Кручёных, Н. Гончаровой и М. Ларионова – был создан
Таким было начало деятельности Кручёных в группе «Гилея», активность которой началась позднее – осенью 1912 г.
Ситуация в «Гилее» осенью коренным образом отличалась от ситуации в начале года, когда произошло окончательное формирование группы. Тогда, как писал Лившиц, «все карты были спутаны»: «Завтрашние враги мирно уживались бок о бок; я, например, и после основания „Гилеи“ продолжал числиться сотрудником „Аполлона“ и посылал Маковскому стихи, вошедшие осенью в „Пощёчину общественному вкусу“, а Николай Бурлюк собирался вступать в гумилёвский „Цех поэтов“, очевидно, рисовавшийся ему неким парламентом, где представлены все литературные партии. Словом, царила неразбериха».59 Осенью же окончательно определилась основная направленность деятельности «Гилеи», что подтверждалось её первым «боевым» сборником «Пощёчина общественному вкусу». Он отчётливо отражал лицо группы, объединившей на своей платформе поэзию и живопись и получившей за это название кубофутуристов. И хотя примениельно к поэзии термин был несколько относителен, всё же являлся подходящим для того, чтобы обозначить «новую видоизменённую
Надо сказать, что первое опубликованное произведение русского поэтического авангарда – словотворческая вещь Хлебникова «искушение грешника» – не была связана какой-то традицией с нарождавшейся тогда новой живописью, первые выставки которой состоялись в 1907–1908 гг.
Но уже дальнейшее его развитие было немыслимо без глубокой ориентации на новую живопись. Сам Хлебников уже в начале 1912 г. писал в своей декларативной статье: «Мы хотим, чтобы слово смело пошло за живописью». Ориентация эта была столь ощутимой, что в 1913 г., в год наивысшего расцвета русского «исторического» авангарда (термин И. П. Смирнова и И. Р. Дёринг-Смирновой), критикой отмечалась «какая-то зависимость искусства литературы от искусства живописи» (в статье С. Худяковой, помещённой в сб. группы М. Ларионова: Ослиный хвост и Мишень. М., 1913, с. 144; влияние новой поэзии на левую живопись было далеко не столь значительным). Столь основательная ориентация была обусловлена прежде всего тем, что многие поэты-новаторы, входившие в группировки «Ассоциация эго-футуристов», «Мезонин поэзии», «Центрифуга» и другие, были либо профессиональными художниками, оставившими живопись и перешедшими в литературу, либо неплохими рисовальщиками – Хрисанф (Лев Зак), Борис Лавренёв, Константин Большаков, Сергей Бобров, Борис Пастернак, Божидар (Богдан Гордеев), Дмитрий Петровский, Игорь Терентьев и многие другие. В то же время, немало художников-новаторов сами писали стихи: Казимир Малевич, Михаил Ларионов, Ольга Розанова, Павел Филонов, Василий Чекрыгин, Марк Шагал, Аристарх Лентулов и другие. В наибольшей степени пересечение и взаимовлияние живописи и поэзии наблюдалось в деятельности группы «Гилея», ярче, талантливей других группировок выражавшей многообразную сущность русского авангарда. Профессиональными художниками в «Гилее» были Д. Бурлюк, Кручёных, Маяковский, Елена Гуро, а остальные, за исключением Лившица, серьёзно занимались живописью на протяжении многих лет и выставлялись (как Василий Каменский), или рисовали (как Хлебников и Николай Бурлюк).
Кроме того, профессиональным художником был Владимир Бурлюк, пожалуй, единственный из «гилейцев», кто не выступал в качестве историка и теоретика создававшихся поэзии и живописи авангарда.
