Кручёных сотрудничал с Хлебниковым и был единственным соавтором за всю его жизнь. Вместе они выпустили несколько книг – «Игра в аду», «Мирсконца» (1912), «Бух лесиный» (1913), «ТЭ-ЛИ-ЛЭ» (1914), – участием в которых Хлебников не очень дорожил, чего нельзя было сказать про Кручёных. О характере своего творчества в период становления футуризма Кручёных писал позднее: «Моим идеалом в 1912-13 гг. был бешеный темп, и потому стихи и проза строились сплошь на синтаксических и иных сдвигах, образцы даны в моих книгах „Возропщем“, „Взорваль“ и др.» (в одном из писем к А. Г. Островскому за 1929 г.).
Одна из лучших книг Кручёных в 1913 г. – «Утиное гнёздышко… дурных слов…», оформленная О. Розановой. Эпатажная антиэстетика как поэтический приём и как тема пронизывает все её стихи.
Здесь же, в небольшой алогической поэме «Эф-луч» Кручёных развивает и актуальную для своего творчества апокалиптическую тему. Читая эту поэму, современный читатель может увидеть в ней дальнее пророчество описание ужасов ядерного взрыва.
Использование в поэме приёма «нанизывания» слов-образов – «Огонь и смрад их платья // а молоты объятья // палач чума сестра и братья // быстро летели…» в дальнейшем нашло своё развитие в поэтике обэриутов, в частности, в ранних стихах А. Введенского.70
Теме апокалипсиса Кручёных посвятил и своё стихотворение «Мир кончился. Умерли трубы…», напечатанное в «Дохлой луне», единственном сборнике «Гилеи», выходившем двумя изданиями в 1913 и 1914 гг. Сюжетно оно перекликается с библейским описанием «конца света», однако же в отличие от Библии, тема эта развёрнута у Кручёных в плане антиэстетики и глумления над религиозным текстом.
В годы футуризма Кручёных проявил себя и как мастер литературной критики. Интересна его миниатюра «Выпыт любви Тургенева» (1913), в которой великий русский писатель представлен как прозорливец, предвидевший появление футуристов. В феврале 1914 г. Кручёных выпустил первое исследование о стихах Маяковского «Стихи Маяковского. Выпыт», в котором за эпатажным анализом нетрудно разглядеть трагическую фигуру будущего большого поэта, к тому времени имевшего лишь две книги своих стихов, суммарный тираж которых составлял 800 экземпляров. Примечательно, что Маяковский и много лет спустя говорил, что эта книга – лучшее, что о нём когда-либо писали вообще.
Несколькими месяцами раньше Кручёных издал свою несомненно лучшую критическую работу – «Чёрт и речетворцы», острый памфлет на классическую и отчасти современную ему русскую литературу, «спиритическую и худосочную по преимуществу». Её бесспорную талантливость и актуальность отмечали даже недоброжелатели футуристов. Так, киевский профессор А. Закржевский писал в своей книге «Рыцари безумия» (К., 1914): «Удивительно хороша и тонко-ядовита его брошюра „Чёрт и речетворцы“… Здесь он подложил мину под всю русскую литературу, начиная с Гоголя и кончая Сологубом. Это больше, чем сатира, и никто, кажется (кроме разве В. В. Розанова), на нечто подобное не отважился бы!. Тут все наши „неприкосновенные“ авторитеты и старцы осмеяны, и осмеяны зло, с бешенством вызова, с огнём и злобой. Никого не пощадил бесстрашный будетлянин!. Особенно пострадали Л. Толстой, Достоевский и Сологуб!. Читая эту замечательную книжку, я простил А. Кручёных все его „Бухи лесиные“ и „Взорвали“!. Ведь это же именно то, что так нужно в наше рабски-бездарное и бездушное время!. Ведь это же та самая пощёчина, в которой так нуждается наша заплесневевшая „литературщина“! Нет, я вижу, что и Кручёных нужен!»
