Весьма радует, что юбку и рубашку, тщательно выглаженные, мне хватило ума убрать в шкаф. Иначе нет никаких гарантий, что их не постигла бы судьба галстука, так глупо оставленного висеть на выдвинутой ручке чемодана. И одеваясь, я успокаивала себя тем, что и без него буду выглядеть хорошо, но…
Но есть такие моменты, когда любая мелочь может стать последней каплей. Как сломанный прямо перед экзаменом в ГАИ ноготь и, в результате, заваленный «город». Как стрелка на потрясающе красивых чулках за полчаса до выпускного, едва успевший до ближайшего магазина папа, и моя недовольная физиономия на фото с того вечера. Как зверски растерзанный котом галстук в тот день, когда так хотелось выглядеть идеально.
Идея никуда не ходить, вернувшись обратно под одеяло, так притягательна, что приходится напомнить себе — речь юриста не самый важный предмет только для студентов, преподаватель считает иначе. И если я хочу получить зачёт автоматом, а не с третьей, примерно, сдачи, то начинать с прогулов не самая здравая мысль.
Крючки на рубашке, все двадцать три штуки, застёгиваю с нарочитой медлительностью, пытаясь успокоиться. Молния на юбке, пуговица, расправить подол.
Лицо в зеркале навевает ассоциации о театральной маске, с опущенными вниз уголками рта. Я понимаю, что не в галстуке дело. Точнее, не только в нём, а ещё в полетевших в тартарары планах. Но смиряться всегда получалось неважно, паршивый характер давал о себе знать. Наверное, поэтому ни один парень не выдерживал рядом больше нескольких месяцев. Ну, и потому что последний из них не считал поцелуи за спиной своей девушкой чем-то криминальным.
Стук в дверь настигает в том момент, когда я подцепляю за каблуки туфли из коробки и едва успеваю выпрямиться. И застигает врасплох, разумеется — в квартире никого, кроме двух кошаков, у младшего лапы просто не приспособлены для этого, а старший едва ли настолько пришиблен культурой, чтобы стучаться…
— Ну? — тем не менее, это он, снова тянущий руки, куда не просят. Хотя нет, не тянущий, вынуждена признать, опустив взгляд вниз. — Это что?
— Компенсация, — Фей пожимает плечами, продолжая протягивать узкое полотно ткани, наверняка являющееся братом-близнецом моего, почившего смертью храбрых, галстука.
— И что я должна делать с твоей компенсацией?
В светло-карих глазах буквально бегущей строкой отражается поставленный мне диагноз:
— То же, что собиралась — повязать на шею.
— Какой ты умны-ы-ый, — нарочито-восторженно тяну я.
Конечно, предложенный им вариант хорош, я даже готова закрыть глаза на то, что собираюсь взять вещь у врага (и вправду ведь компенсация, а не подарок), вот только проблема несколько глубже, чем кажется. Мою удавку любезно завязала девушка, её продавшая. А что делать с полосой в метр длинной? Как шарфиком обмотаться?
То ли у меня такое говорящее выражение лица, то ли в роду Котова записались телепаты, но он на раз угадывает причину заминки. И интересуется недоверчиво:
— Да ладно? Ты что, не умеешь завязывать галстук?
— И где бы, по-твоему, я должна была научиться? — огрызаюсь я, всё равно чувствуя себя при этом сконфуженно. Но папа терпеть не мог данный аксессуар и надевал последний раз на собственную свадьбу, кажется, а на ком ещё мне тренироваться?
— Ну что за поколение, а? — как старый дед бубнит под нос Фей и делает шаг вперёд, заставляя меня машинально попятиться.
— Эй, ты чего?!
— Не дёргайся.
Я, наверное, слишком шокирована, именно поэтому замираю женой Лота. Да так и стою, пока он отгибает воротник, набрасывает галстук на шею и начинает ловкими, явно отточенными движениями формировать узел. А затем поправляет его, почти касаясь пальцами груди. Не касаясь, на самом деле, но мне и того хватает, чтобы отшатнуться.
— Дальше сама справлюсь, — уведомляю, вместо спасибо. Не дождётся, сам виноват, что его животное невоспитанное причинило ущерб моему имуществу.
Он дёргает плечом, соглашаясь. И выходит из комнаты, не оборачиваясь и не говоря больше ни слова.
Странные же мужики существа, а?
Решение оставить машину у дома и идти пешком, даётся с большим трудом. Но до корпуса минут двадцать неспешным ходом, до встречи с друзьями около получаса, а парковка наверняка уже забита теми, кто приехал к восьми. Да и погода всё ещё не отошла от августа, так что, похлопав Акцент по капоту, выхожу со двора.
Основная масса первоклашек уже сидит по классам, но парочка с бантами о которых я мечтала вчера и букетами, так и норовящими перевесить владельцев, по дороге встречается. И я чувствую, как улучшается настроение, а губы сами разъезжаются в улыбке.
— Эй, детка, подвести?
Вот чёрт его принёс, не сам пришёл. Я перевожу взгляд на медленно едущую параллельно тротуару машину. Правое переднее окно открыто и убедиться, что это не слуховые галлюцинации, не представляет сложности.
— Проблемы с памятью? Люцик тебе детка, не я.
На самом деле, ненавижу это слово, отдаёт пошлятиной и девочками по вызову. И если кого-то устраивает, то меня — точно нет.
— Да брось, Ариэль, нам всё равно по пути.
