Секретарь райкома позвонил в колокольчик и крикнул в зал: – Тише! А вы товарищ Изоткина говорите по существу, если у вас есть какие факты. А разве это не факт, что именно Иван первым увидел пожар в столовой и кинулся тушить его и поднял народ в помощь? Да, не было у него времени торчать тут до утра, и он кинулся догонять грабителей. А почему о грабителях он не сообщил в органы? Какие органы? Каждая минута дорога была, да и участкового не было дома уже два дня – все знали. Вот и воспользовались грабители. А что придумали тут, что он убежал со взносами и печатью – вранье. Вот она печать! – И Валька из-за пазухи достала какой-то комочек, завернутый в бумагу. Зал загудел. А взносы – смешная цифра. Какие там взносы – с десяти комсомольцев по рублю? Напридумывали, Америка, враг народа! И зарыдав Валька, отодвинулась в угол сцены. Секретарь растерялся. Зал неистово шумел: Молодец, Валюха! Хана теперь ей, увезут! Ваньку искать надо, может бандюги убили его! Да с ейным отцом он вместе на паях! – Неслись разные реплики. Богатырь нашелся, один против троих вызвался! Мог ведь и позвать кого-то в помощь! Нет, один захотел денежки заграбастать! А может и заграбастал! – Уже не таясь выкрикнул Витька. Секретарь уловил нужное направление в гудевшей толпе и отчаянно зазвонил в колокольчик: – Товарищи! Следствие конечно разберется во всех деталях данного случая. Но! Напрашивается сам собой такой вопрос: – Почему передовой комсомолец, зная о происках антисоветских элементов не сообщал в органы или хотя бы кому-то из окружающих об ограблении? Да некогда было, время на секунды шло, а кому сообщать в такой суматохе? Этому, этому? Тыкала Валька в зал рукой указывая в Витькин угол. Да, они курицу защитить не могут, а тут такое. Это она в тебя Пантюха указала! – засмеялись в зале. К секретарю наклонился очкастый энкэвэдэшник и что-то зашептал ему на ухо, тот молча кивал головой, И встал. Товарищи! Вот мы выслушали комсомолку Изоткину. Тут много непонятных фактов нарушения комсомольской и советской линии. И тут же налицо покровительство и выгораживание Изоткиной своего приятеля и отца, которым в первую очередь предъявлено обвинение по вопиющему факту хищения социалистической собственности и, скажу Вам больше – в прослушивании враждебной, империалистической пропаганды. Уже установлено, что найденный радиоприемник, спрятанный под крышей Елистратовых, был незарегистрирован. Не разрешен! И им пользовались как враждебной радиостанцией! В зале повисла напряженная тишина. Все хана и Ваньке и Вальке! – печально произнес кто-то из-задних рядов и оттуда вышло несколько человек на улицу. Потом зал взорвался криками: – Да не может быть! А ты че думал, игрушки это с радивом баловаться? И где он? Смеялись под шумок! Нате мол, печаткой подавитесь, а денежки тю-тю! Тихо! Тихо! – кричал надрываясь райкомовец и тряс колокольчиком. Товарищи! Кое-что нам итак стало ясно, а наши доблестные органы в остальном разберутся в чистую. Будьте уверены! Сейчас на повестке другой вопрос: Данным мне правом, от имени комсомольцев села и по рекомендации райкома комсомола, предлагаю избрать нового комсорга Орешенской комсомольской ячейки. А как же Ванька Елистратов? – выкрикнули из-за. Своевременный вопрос – согласился райкомовец. Бюро райкома освободило – бывшего комсорга вашей ячейки от занимаемой должности в связи с произршедшими событиями. Окаменевшая Валька молча подошла к столу и положила комочек в бумаге. Райкомовец развернул бумажку, оглядел печать со всех сторон и остался доволен. Валька раздумывала – каким образом спрыгнуть со сцены, все было запружено молодежью. Очкастый энкэвэдэшник подошел к ней и положив руку на ее плечо сказал: – пройдемте за кулисы, черным ходом выйдете. И как только они ушли за кулисы зал опять загалдел: – Все, в воронок Вальку увели! Труба дело! К сцене спешно проталкивался Витька Пантелеев. Он не стал забираться на сцену, так как был выше всех ростом на голову-две. Можно мне? Райкомовец согласно кивнул. А я вот думаю так!: – заорал Витька. Вы вот жалеете, что наша комсомольская организация стала меньше на два человека? На бывшего комсорга и его подругу? – кивнул он на кулисы. Нет, с их уходом, комсомольцев в нашем селе станет вдвое больше. Втрое! Ты, че, Пантюха, их еще не исключили из комсомола! – заорали в зале. Будьте спокойны, исключат! Так, товарищ секретарь райкома? Правильно мыслите, товарищ! Поднялся райкомовец. А позвольте спросить, из каких резервов вы желаете увеличить численный состав комсомольской ячейки села? Все просто, Я уже давно веду разъяснительную работу о вступлении в комсомол молодежи. И сейчас со мной пришло пятнадцать человек сознательных ребят желающих вступить в комсомол. Ну, дает Пантюха! Шантрапы набрал сопливой! – заревел зал. Райкомовец мертвым взглядом вперился в зал и протянул вперед растопыренную руку, словно отталкивая к задней стенке всех стоящих. Тихо! – рявкнул он. Вот вам зрелый подход сознательного комсомольца, мобилизовавшего все свои силы в трудную для нас минуту. Есть предложение товарищи, от бюро райкома, и от себя лично избрать комсоргом Орешенской комсомольской ячейки – товарища… Пантюху! – засмеялись в зале. Как, как? Моя фамилия – Пантелеев Виктор Авдеевич. Э-э, товарища Пантелеева Виктора Авдеевича! Зал засвистел, затопал ногами, Витькины союзники закричали: – «Ура»! – давайте на сцену товарищ! Витька словно на ходулях, шагнул на сцену. Секретарь тряс ему руку, слащаво улыбался. Тридцать комсомольцев будет у вас в ячейке, переименуем в комсомольскую организацию, а вас освободим от производственной работы. Сорок будет и пятьдесят, – серьезно ответил Витька принимая печать. Потом спешно принимали в комсомол Витькиных соратников, пацанам едва исполнилось 14-15 лет, и шмыгая носами, они диктовали свои фамилии и данные секретарю райкома. Ваш комсорг соберет с вас фотографии и привезет их в райком, а билеты вручать мы приедем сюда специально. В торжественной обстановке. Ура! – орали новоиспеченные комсомольцы спрыгивая в опустевший зал. А где ты был раньше Пантелеев? Че-то я тебя не знаю? Да тут я рос, местный, каждый меня знает! Уже довольно развязно вел себя Витька. Молодец! Такая массовость! Весело кивал секретарь энкэвэдэшнику. Видишь, как у Ленина? Из искры возгорится пламя? А тут можно так сказать: – из пожара растет и увеличивается комсомол! В точку! В точку! Смеялся секретарь. Вот так Пантюха неожиданно для всех и даже для себя, стал комсоргом леспромхоза. А Вальку Изоткину в тот же день увезли в воронке в райцентр. Домой она вернулась примерно через месяц. Уже шла война. Валька была вся почерневшая, закаменелая, в платке словно старуха. Прямиком из райцентра она пошла на кладбище. Разыскала еще свежую могилу со столбиком и надписью на фанерке: – «Елистратов Иван Николаевич, 1922-1941гг. Валька молча положила на могилу несколько полевых цветочков и рухнула на колени, глухо зарыдала. Ивана нашли убитого у Горелой балки. Рядом валялась искореженная аллюминевая столовая посуда, разбитые под сургучем водочные бутылки. В его руках был березовый кол, которым очевидно он и крушил бандитов и награбленное. Многочисленные раны на теле и два пулевые раны на голове, свидетельствовали о том, что борьба была неравная, смертная. В каком состоянии были бандиты, осталось загадкой. Их не нашли. Возможно их поглотило болото в спешном отступлении, или они укрылись далеко в тайге, до сих пор никто не знает. Ивана нашел местный пастух, искавший убежавшую корову, ровно через пять дней после ограбления столовой. Энкэвэдэшники приезжали, походили, посмотрели в округе и не дав никакого разъяснения и реабилитации уехали, разрешив хоронить. Судмедэксперт выдал матери бумагу: в которой извещалось, что смерть наступила в результате огнестрельных ран и ушибов неизвестного происхождения. Отца Ивана так и не выпустили и никто не знал где он. Тоже самое было и с Валькиным отцом. Вроде и суд был, а когда никто не знал. Валентина с матерью покинули село, заколотив окна своей избы крест-накрест. Куда подались? Тоже никто не знал. А Витька стал освобожденным комсоргом, сучкорубом уже не работал. Стал конторским по списку работником. Парторг леспромхоза, тучный, крупный мужик, безвылазно ходивший в кителе и галифе, подмял под себя Витьку и тот мотался по его поручениям по всем лесосекам леспромхоза и в райцентр. Ишь, ты хорошего себе прихвостня нашла партия, рассуждали мужики, глядя как рьяно выполнял приказания парторга комсорг. А им чего? Им лишь бы не работать, а языками чесать.