Парторг прямиком направился к лесовозу Максима, около которого суетились несколько рабочих гаража. Максим на коленях ползал под машиной, проверяя затяжку гаек. Все нормально, – вылез он, собирая ключи. Быстро сделали ребята, спасибо! Ну, за спасибо не отделаешься, а магарыч будет в самую пору, – загалдели слесаря. Ну, за мной не заржавеет, а сейчас в лесосеку надо. Вон партийный бог идет чернее тучи давай расходимся! И Максим стал заводить машину. На удивление мотор затарахтел, хотя на морозе простоял довольно долго. Ну, что готов в лесосеку? Молодцевато запрыгнул парторг на подножку кабины. Да, минут пять-десять погрею мотор и поеду. Глядя куда-то сквозь Максима, он спросил: – чего следователь пытал? Я обязан знать! Максим молча вынул из нагрудного кармана письмо – треугольник и протянул его ему. Парторг уселся рядом, долго читал, перечитывал. Потом также свернул его и отдал назад. А еще что-нибудь известно про них? Ничего. – мотнул головой максим. Ладно. Терпи. Вышел он из кабины и пошел из гаража. Максим долго смотрел ему в след, пока тот не скрылся за поворотом. Разворачиваясь, он почти вплотную подъехал к кучке слесарей, стоящих у дверей ремцеха. Ну, че Максим слабо? Зажилил магарыч? Я же сказал, что у меня не заржавеет! Заскалился он и остановив машину, открыл дверцу кабины и нагнувшись сунул высокому мужику в нагрудный карман спецовки какую-то купюру. Давай ребята! Обмывай все хорошее и плохое! Так у русских говорят? И хлопнув дверкой поехал из гаража. Максим! Да мы пошутили! Ты смотри, отвалил на два пузыря и еще закусь даже будет. Вот тебе и Калмык! Счастливо! – неслось вслед ему.
А Максима не покидали мысли о жене и детях. Давняя боль со временем притупилось, а с появлением письма молотком стучала по его сознанию. Где ж они? Что с ними? Он допускал мысль, что Цаган находясь в нечеловеческих условиях, в бандитском логове, могла погибнуть, но дети… дети должны быть живы. У каких бы людей они не находились, и где, Деля и Кирсан должны быть живы. Живы, живы, живы! В отчаянии колотил он по баранке движущейся машины. Он до мельчайших подробностей помнил письмо и стал рассуждать, двигаясь к Истине. Река, болото, барак, поленница, бандиты, две русские женщины, немая калмычка, гора-вышка, мост через реку, название места – Горелое – Перегорелое. Стоп! Село – Нарва и там мост через реку Ману. Вот оно начало! Где-то не так далеко, от моста было место, где Цаган с детьми рассталась из-за болезни. Почему Она не пошла через мост? Сил не хватало? Что-то выжидала? Мост был под охраной! Точно! Как он забыл? Что несколько лет после войны все мосты охранялись вооруженной охраной. А тут такой огромный лесопромышленный край, кишащий спецпереселенцами и зеками. Тем более мост деревянный, подожгли и запылает ярким, пламенем. Под охраной был мост в то время! Интересно, сейчас он охраняется? В последний раз он ездил в район, что-то не заметил. Или привычное это стало дело, просто не обратил внимания. Так, идем дальше! Километрах в пяти от Нарвы, за мостом на многие километры начинается Пимское болото. А там на другой стороне его – Горелая балка и барак-скит. Точно! Бандюги, а это вероятно всего были Кабан и Длинный, смогли переправиться через реку. Через мост или лодкой? Не пишет об этом Цаган. Может лодкой, а может и на подводе перевезли ее через мост. Возможно, она этого и не помнит, если была без сознания. Значит в Горелой балке она была! Точно! И так тормознул, что длинный прицеп – санки закинуло в сторону, на обочину и машина не слушаясь руля зигзагами пошла по ледяной трассе. Унесет на косогор! – как кипятком ошпарило его. Ну, спокойно, спокойно! – крутил он рулем и наконец выровнял машину. Так и к праотцам отправиться можно, – мелькнуло у него в голове, и он вытер испарину со лба. Жить надо! Жить! Детей искать и жену! – Заскрипел он зубами и поехал более медленнее и спокойнее.