Леспромхозовская больница, наконец, достроенная до конца, года три назад, несмотря на глубокую провинцию, могла оказать довольно квалифицированную помощь больным. Врачи – специалисты были в основном из спецпереселенцев, высланных в Сибирь из разных концов Союза. И хотя, поначалу их не признавали, но со временем нужда заставила вспомнить о них. Да и авторитет некоторых врачей-переселенцев неизмеримо рос среди населения, когда узнавали, что тот или иной буквально спас от смерти травмированного или серьезно заболевшего се6лянина. Кругом тайга, бездорожье, зимой лютые морозы. Поди доберись до больницы райцентра, коньки отбросишь! А тут тебе первую помощь окажет, какой-нибудь врач-литовец, еврей или западенец. Зауважали. Некоторых признали. Но контролировали жестко. Когда привезли травмированного парторга, больница буквально стала на уши. Маленький седой – врач еврей поблескивая очками-лупами с двумя медсестрами осматривал больного, тут же делая какие-то уколы. Около больницы уже стоял черный воронок и двое чинов НКВД, один капитан, другой майор, стояли у окна и наблюдали за действиями медперсонала. Рыхлая толстая женщина в белом халате, врач-эксперт из НКВД, сидели поодаль, и с противной гримасой на лице записывали все, что делал и рекомендовал старичок еврей. Повторите еще, Самуил Абрамович, что вы сейчас сказали и что делаете? Врач покорно повторял. Прошу, все отходы ваты, бинтов, пустые ампулы, укладывать в отдельный пакет, ничего не выбрасывать: – брезгливо кривила накрашенные толстые губы экспертша. Хорошо, хорошо, как скажете! – соглашался старичок. Вы бы, уважаемые, лучше бы не заслоняли окно. На улице темнеет, а электричество еще не дали. Сонечка, зажгите еще одну лампу. У вас же отдельный движок на больницу имеется, что его не заводят? Э-э, уважаемые, движок-то есть, да монтера как увезли месяц назад, так и нет его. Кто, куда увез? – спросил майор. Да, я мало чего знаю – развел руками старичок. Вот бы ножку собрать милейшему, да в сознание привести пострадавшего. Не протокольный разговор Самуил Абрамович! Извините. Пишите, после обезболивающих уколов, у больного появилась реакция на нашатырь. Открыл глаза, пришел в сознание по первичному осмотру больного, у него на лице мелкие раны, на затылочной части головы открытая рана размером два-на два в сантиметрах. Судя по зрачкам глаз – сотрясение головного мозга. Сложный перелом коленного сустава правой ноги. Подчеркните – открытый перелом голени этой же ноги. Нога в опасном состоянии. Будем оперировать. Вы? В этих условиях? Сквасила губы экспертша. А вы можете предложить что-то другое, лучшее? – повернулся к ней врач. Учтите, Самуил Абрамович, вы несете полную ответственность за состояние здоровья крупного партийного работника. Я это знаю, – тихо ответил старичок, – сделаю, что могу. Не верите мне, – везите в райцентр, там ему ампутируют ногу сразу. Так, что будем делать? – Оперируйте! Но смотрите, чтобы самому не уехать в райцентр и дальше. Как скажете, – закачал головой врач и стал давать распоряжения – готовить больного к операции. Ну мы же, Самуил Абрамович! У нас же нет всего необходимого! Волновалась медсестры. Софья Ивановна, вспомните войну, полевые госпитали, там еще хуже было. А вы, Валечка, просто выполняйте, что я скажу. Все будет хорошо. И вас, уважаемые попрошу! Обернулся он к военным чинам и экспертше: – Пишите, что хотите, по поводу операции. По ходу я буду кое-что комментировать, не более. Таковы правила медицины. Извините. После операции я отвечу на все ваши вопросы. Чины и экспертша переглянулись, но молчали. Пантюха зашевелился застонал, открыл глаза. Вы меня видите, слышите? – легонько хлопал его по щекам старичок. Где я? Что со мной? – простонал он. Военные чины живо подскочили ближе к столу. Не загораживайте свет! Вдруг рявкнул врач, делая больному какие-то уколы в ногу. Э-э, батенька, в больничке немножко отдохнуть придется! – весело забулькал старичок. Ноги есть? Есть, миленький есть! И поверьте мне, будут! Повезло вам! Хорошие люди вам помогли. Дышите, глубже, так, так! И старичок подняв густые брови, выразительно кивнул старшей медсестре. Та осторожно поднесла многослойную повязку на рот и нос Пантюхе. Он как-то устало вздохнул – выдохнул и слабо улыбаясь понес какую-то околесицу про партию и правительство, что нужно быть еще более жесткими с вражескими элементами. Вот, это настоящий коммунист! Качала головой экспертша, вытирая глаза. Да, да да, хорошо милейший! – радовался еврей – старичок. Чему радуетесь, Самуил Абрамович? – прищурилась она на него. На выздоровление пациента. Все хорошо будет. Ну, то-то! Пантюха расслабился, перестал чувствовать боль в теле, он будто парил в воздухе и куда-то летел. Потом совсем забылся. Уснул. Операция длилась долго. Устал врач – старичок, устали медсестры, и обессилено сидели рядом с больным. Длинный Пантюха походил на бальзамированную мумию. Забинтованная голова, вытянутая оперированная нога, забинтованная почти до паха с красно – желтыми пятнами и заключенная в шины, а также забинтованная правая рука до локтя наводила на мысль, что при таком обвале бревен могло раскатать его в лепешку. Повезло. А сломанную кость парвой руки обнаружила старшая медсестра. Старичок как-то все внимание перенес на голову и ногу травмированного. Ну, вот Сонечка, а вы переживали за наши слабые возможности. Такой скрытый перелом одной кости локтевой части обнаружить непросто. Нужен рентген. А вы так сумели. Вот что такое фронтовая медсестра! Умница. Позднее и вы бы Самуил Абрамович обнаружили. Вы просто занимались более жизненно важными местами больного. Сонечка, у больного возможно, будут боли в груди и ребрах, но это обнаружится завтра при полном его сознании. Когда будет реакция на боль. Пометьте себе, я могу забыть. Устал. Да, да хорошо. Идите отдыхать Самуил Абрамович. Я тут буду за стенкой, если что. Экспертша клевала носом, и уже ничего не записывала. Жить-то будет? – Зевала она. А куда ж он денется? Молодой, здоровый. От наркоза отойдет, завтра думаю, все будет ясней. Будет в сознании, побеседуете. Ну, я пойду, а то мужики уж давно в машине спят, поди. Да, пожалуйста. Одного-то на охрану мы оставим. Мало ли чего. Как хотите, все будет хорошо, мы от больного не отойдем ни на шаг. Экспертша вышла и через некоторое время в дверь заглянул солдат с автоматом: – Тут что ли больной? Медсестра молча показала на Пантюху, лежащего на кровати.