Два дня, проведенные на электростанции, помогли восстановить силы, особенно Трофиму. Еще побаливали избитые бока, но в целом он выглядел весело. Да и Максим, выглядел бодро, хотя ночами он работал, кочегарил. Катерина приносила вареную картошку, квашенную капусту. Тут же у котла кипятила чай, пили от пуза. Поздно вечером второго дня зашел завгар и объявил: – Все орлы, засада снята. Нахватали стервятники кого надо и не надо. Георгий сказал, что можно и по домам. Ты Трофим иди-ка сегодня ко мне ночевать, а завтра отправлю тебя с попуткой домой. Максим, завтра с утра на работу. А Кате кто будет помогать? – забеспокоился он. Есть, есть помошник, в ночь сегодня выйдет. Ну, спасибо, вам всем! Выручили. Трофиму бы помочь, да не знаю как. Ведь из-за меня человек в воронок попал. А я ему по гроб обязан, знает он где мои дети. Да ты что? – Изумилась Катерина. И Максим коротко рассказал ей, про Лысую гору и скит, где-то далеко за Жаймой, в Белогорье. Там гиблое место, даже не каждый охотник пойдет туда – задумчиво сказала Катька. Зимой туда не пройдешь, снежные заносы, заплутаешь. Катя, ты-то откуда знаешь те места? Я-то? А вот оттуда! Когда от арестов наши семьи спасались в 37-м году, были мы и у Селеверстова скита. Гибли в полном смысле слова. Но в скит так и не смогли зайти. Видели издалека людей, скот. Ближе подошли – никого. Звать, кричать, никто не отзывается. Забор высоченный, частоколом стоит не пролезть. Но пацаны, есть пацаны, Кольку Рублева подсадили и он на забор полез. А оттуда рысь матерая ему на загорбок, зашипела, оскалилась. Еле отбили, хорошо что он свалился сюда к нам, а не во двор. Че, ты думаешь Колька ходит горбатится? Всю шкуру на плечах рысь спустила, еле выжил. А ты говоришь туда бы добраться! Добраться-то можно, да выжить там сложно. Вот и ушли мы оттуда не солоно хлебавши. Детей полно, все голодные, заблудились. И уже когда ушли далеко от скита, на тропе вдруг обнаружили пол мешка картошки и узелок с сухарями и на куске бересты путь был указан к Жайме. И углем приписано: – Пропадут ваши дети, оставьте нам, живые будут, выходим, потом отдадим. Не отдадут назад. Известное дело. Да, ты что Катя! Ну, не веришь сходи? Они в свою жизнь никого не пускают. Скрытные староверы. А если уж кто у них побывал, назад хода нет. Все равно найдут. Смертью любопытство кончается. И ты это, Максим прекрасно знаешь. Ты это о чем Катя? Знаешь, Максим о чем, знаешь! И они долго внимательно смотрели друг на друга. Завгар с Трофимом сидели на дровах и о чем-то тихо разговаривали. Грохотал, шумел-сипел котел-паровоз, жужжал генератор, Максим всего этого не слышал. Его как молотом оглушили сказанные Катькой слова: – А помочь может только один человек – Фрол. Но ты у него не в милости. Откуда знаешь? Расширил он глаза. Сорока на хвосте принесла. Еще Егор – лесник может, что-то знать. Но не знаю, захочет ли сказать. Ну, вот все. Больше ты ни у кого ничего не узнаешь. И я тебе ничего не говорила. Глянула она как-то особенно и засмеялась. Не вешай нос! Находи детей, да приходи свататься, помогу растить их! И ушла за стену, где стоял дизель. Катя, Катя! – как же мне быть? Шептал растроганный Максим. Постояв немного, он подошел к завгару и Трофиму. Слышь, Максим, завтра с утра повезешь пиломатериал в Кирзу. Школу там собираются строить. Твой лесовоз в лесосеке, возмешь кузовную машину Федора, подцепи на жесткий сцепке прицеп, для длинномерных досок. Путевку утром выпишу я, а накладную на лесопилке мастер выпишет на доски. Смотри, чтоб бумаги были в порядке. Заодно и Трофима домой подбросишь. Делай меньше остановок, меньше цепляться будут, разное воронье. На конный двор заедь пятьдесят пустых мешков возьми. Овес назад привезешь. Понял? Понял. Давайте-ка по домам. У председателя накладную не забудь взять на овес. С печатью чтоб. И сутулясь, завгар с Трофимом вышли на улицу. Следом, вышел опечаленный Максим, и сразу же свернул за гаражом к речке, в кусты. Пошел вчерашним путем к своей избушке. Церен обрадовался, что он уже насовсем пришел домой не таясь. Ребятишки спали. Посидев со стариком около печки и попив чаю, Максим сказал ему, что завтра едет в Кирзу, а вставать все равно надо рано, машину приготовить к поездке. В Кирзе нет наших калмыков – бедная деревня. Одна семья там жила, но все перемерли, два года назад, еще старуха оставалась, но тоже умерла. Был я там. Спроси у людей, может ребятишек видели? Хотя незачем туда так далеко им идти погибать. Тут они погибли. Может еще найдутся? – неуверенно протянул Максим. Нет, – запыхтел трубкой старик. Это о каких ты? – насторожился Максим. Да, о Цебеке и Санане. А мои? Твои живы, только далеко. – беспечно махнул он рукой в сторону Белогорья. Максим похолодел и долго смотрел на огонь печурки. Потом старик кряхтя, побормотал молитву и улегся на топчан, не раздеваясь: – В печку буду несколько раз ночью дров подкидывать, ветер выдует тепло. Ложись-ка и ты отдыхай. Засыпал Максим с мрачными мыслями.