Альбина заметив долгое отсутствие Байсы, встревожилась и не выпуская топора из рук, пошла искать ее. Зайдя дальше в кусты она несколько мгновений стояла в немом оцепенении, видя клубок катающихся тел. Кляп изо рта БАйса успела вытащить. И как дикая кусалась и шипела. Брезентовые штаны Сопатый все-таки сорвал с нее. На ней болтались какие-то отрепья нижнего белья. Штаны Сопатого тоже были спущены до колен и оттуда торчал набрякший окровавленный его член. Сопатый без разбору пинал калмычку и она откатываясь в сторону от каждого пинка, не успевала вскочить на ноги. Я тебе сука, покусаюсь, я тебе поцарапаюсь! И он опустился на колени, наваливаясь на Айсу. В это время, подскочившая Альбина со всего высокого своего роста долбанула насильника обухом топора по затылку. Тот молча клюнул носом в землю, придавив своим телом жертву. БАйса расширенными глазами смотрела на Альбину и на топор в ее руках. Наконец она выдралась из-под обмякшего тела Сопатого и закаталась по траве в судорогах. Ее сотрясала сильнейшая рвота. Альбина уселась на валежину и тупо смотрела на бездыханного врага. Потом она встала подобрала коробок спичек, оброненный очевидно Сопатым. Тягуче поглядела на него, лежащего с оголенным задом, облепленным уже десятками комаров. Около окровавленного затылка весело жужжали откуда ни возьмись зеленые мухи. Альбину замутило, она пошатнулась, но нашла в себе силы, подошла к БАйсе, протянула ей руку. Давай, вставай пошли! БАйса всхлипывала, пугливо озиралась, торопясь одевая штаны. Платок подбери, сгодится! Распоряжалась Альбина. Все. Теперь у нас с тобой начинается другая жизнь. Мы свободны! Мэн, Мэн! (да,да!) лепетала калмычка, кивая головой и зазглядывая ей в глаза. Альбина взяла ее за руку как маленькую девочку, в другой руке держала топор. Так они и шагнули в глубь тайги. Больше их в лесосеке и в селе никогда никто не видел. А Сопатого нашли через двое суток распухшего и посинелого, облепленного комарьем и мухами. Большого расследования не было. Прибили бывшего зека. Знать были грехи. Сбежавших девок тоже особенно не искали. Объявятся к зиме. Жить-то надо будет где-то. Много кого убивали, много кто сбегал. Удивлением не было. Но на всякий случай, участковый оформил розыск. Так-то ни одна комиссия не узнает, сколько людей у него на участке. Мертвыми оформлять их не удобно. Трупов их никто не видел. А вот если их поймают где-то в чужих местах, да они сознаются, что из Орешного, тогда жди неприятностей. А так сбежали, ну и черт с ними! Главное – заявить. Например с Сопатым все – просто. Есть труп-человек в наличии. Хоть живой, хоть мертвый. Почему умер? А расследуйте, если надо! Личность-то никудышная, не стоит расследования. Лишь изредка участковый останавливал Максима и хитро посмеивался, спрашивал: Ну, где же твоя соплеменница? Ведь скоро зима, околеет в тайге. Хоть одежонку бы ей какую приготовил. Максим молча разводил руками. И бригадир убит, и их сразу не стало. А? Тут точно твоя землячка замешана! Да, вы что уважаемый начальник! Байса не могла сделать этого не только физически, а и теоретически. Не скажи, не скажи! У нее ведь помощница вон какая здоровенная. Изнасиловали мужика, а потом убили! – хохотал участковый. Да, вы что? Совсем терялся Максим. А что групповуха – на вышку тянет! – совсем добивал его участковый. Да не дергайся не протокольный этот разговор. Так, размышляю я. Не завел я на них дела. Они убежали сначала, а потом его кто-то убил. Можно ведь так поставить вопрос? Можно. А тебе советую, если узнаешь где она, сообщи, чтобы снял я ее с розыска. Ну, заболела, в тайге заблудилась, провалялась. А ее за этого, убитого не привлекут? – насторожился Максим. На Сопатого столько долгов висит от своих уголовников, что тут искать другую причину в его смерти, даже не нужно. Спасибо. И Максим что-то проборматал непонятное. Что, что? – перепросил Чиков. Да это я на родном языке, совсем забылся, – смутился Максим. Ну, а если не секрет, чего сказал? – полюбопытствовал участковый. Максим растопырил пальцы своей руки, показывая их ему: Как вы считаете, какой палец руки мне не жалко, чтобы отрубить? Ты это к чему? – не понял участковый. А к тому, что мне жалко каждый палец моей руки. Так же жалко и каждого моего сородича. Вот и пробормотал я это на своем языке. Если я узнаю где Байса, сообщу вам, посадят ее как пить дать. Так ты что не сообщишь, где она? Я просто не знаю где она, а на будущее загадывать не буду, – уклончиво ответил Максим. Ты, мне это брось! Вдруг заревел Гошка и запрыгал пальцами по кобуре. Не цените, когда с вами нормально обращаются! Ты мне тут политику не разводи! Понял? Понял. – Понуро ответил Максим. А раз понял, иди пока! – Максим молча повернулся и ушел к своему лесовозу.