А ангельская душа, приоткрыв один глазик хитро усмехнулась, тоже растерянному братцу своему, не ожидавшего такой прыти от сестры. Ну, дык, чево? Миром Дале жить будем? – заглядывал старик в глаза девчонки. Миром! – кивала она. А хошь завсегда при Кирюшке обретаться, помощь ему сотворять в загоне при рысях? Хочу. А не страховато? Нет, люблю я кошек. Ишь, ты, стало быть в охотку тутока тебе? Да, любо мне тут, да матушка Секлетея не отпустит. Уломал я Секлетеюшку, отпущает тебя. Правда? Заулыбалась Деля. Истинно. У меня в каморе будет ли ладно тебе постояльничать? Была я у Вас, на сундуке мне можно спать? Можно, можно! Ишь ты егоза, была уже? Ага. Места хватит. Я редко бываю тутока на ночлеге. Також быть тебе хозяюшкой! Ой, спасибо, батюшко, дедушко мой! Ай, ты, моя золотая! Прижал к себе ее Аникей, растроганный до слез, необычными словами девчонки. Коли також, зри во мине защиту свою. Всякому укорот сотворю за тебя милая! А кто матушке Секлетее будет вместо меня послушничать? – спросила Деля. А Федосья! Пущай-ко телеса жирные растрясет. А пошто ты смеесси? Да, вот представляю как эта толстая Федоска будет спать на узкой лавке. Я и то сваливаюсь, а толстой Федоске, придется спать на полу. Ничево, толстые мягкие и на полу поспят. Чево хочу молыть вам детки. По инородному с рысями не молыть. Сие наказуемо. Уразумели? Поняли, батюшко, поняли. – Поклонился Кирсан. Пойдем, деточка к шорнику, плащ на тебя пущай замерит. Без плаща в загон заходить не ладно. Исполнишь? Хорошо, батюшко – дедушко мой, исполню. Хромоногий шорник, ютившийся в прирубе у конюшни быстро обмерил Делю и сказал: – к заходу солнца завтра будет обнова. Ой, как хорошо! Захлопала в ладоши девочка. Батюшко, побегу я Кирилке? Сена хоть до загона поднесу, да водицы. Ступай, милая, ступай! Когда она убежала, шорник раскинул на полу кожаные лоскуты разных размеров. Давай будем глядеть батюшко Аникей, кои лоскуты пущать в раскрой. Бедные, али побогаче. Самых богатых давай! И сотвори лепотистее (красивее). Внучке радостно должно быть. Исполню, – согласился шорник. Эй, Прошка, подь сюды, дратву давай сучи, работы привалило, приказал он подростку, игравшему в кости. Пойду-ко я! – засобирался Аникей. Мотри, Евлампий в срок исполни! Сполню, батюшко! Старик заглянул на конюшню, потом в коровник и уверившись, что там все в порядке остановился за углом, украдкой наблюдая за действиями ребятишек, которые что-то делали там. Девчонка приносила небольшими охапками сено и укладывала его около дверей загона. А пацан по-хозяйски подбирал его и заносил в загон. А Дунюшка-то сполнительна, коль ласково с ней. А Секлетея-то ведьма сама, прости мя, Господи. Скоко я от нее обидного натерпелся? Бунчит и бунчит, все ей не також! А вот тады, на-кось, выкуси! Объегорил я каргу старую! – радовался старик. Девчонке-то умна и расторопна. Будут дети вместе, пользы от них будет больше. И надежнее будет. Один за другого цепляться будут. За одним хорошо зреть, второй вроде как в закладе. Слава те, Господи!