И точно! Обойдя вокруг места пожарища, неожиданно наткнулись на обгорелый труп человека. Он лежал лицом вниз, хотя лицом назвать обгорелую часть было нельзя. Полопавшееся и обугленное оно, местами, белело костями. Особенно на лбу. Волос на голове не было или сгорели, или были настолько коротки, что тоже сквозь потрескавшуюся кожу были видны кости черепа. Человек лежал метрах в трех от основного пожарища, ногами к нему. Очевидно, он делал попытки уйти от огня, судя по скрюченным, обгорелым пальцам рук, которые были вытянуты вперед головы и были вонзены в подтаявшую землю. Ступни ног были настолько обгорелые, что было невозможно определить, какие обутки были у него на ногах. Сверху одежда выгорела и только под ним вонюче дымились куски ватной фуфайки. Воняло горелым мясом. Мужики принялись палками ворошить кучки пепла, выискивая еще чего-нибудь.
– Стой, ребята! Не надо ничего ворошить, тем более мертвяка! Тут дело милицией пахнет. Сено все равно сгорело, идем отсюда!
Постояли еще, покурили, поговорили и с нехорошим чувством зашагали вниз.
Начальник лесоучастка, узнав о случившемся, засобирался на пожарище. Максиму и одному мужику, побывавшему уже там, вновь пришлось идти на пожарище, показывать где это. Начальник внимательно осмотрел пожарище, зарисовал положение трупа и о чем-то размышляя сказал:
– Ну, Цынгиляев, набирайся терпения, не раз тебе придется сюда водить специалистов.
– Каких? – не понял Максим.
– А тех, что ведут следствие. Покос-то твой, вот и будет дознаваться отчего погиб человек, да кто он. Может его сначала убили, а потом подожгли.
– Ну, убивать-то человека на своем покосе мне ни к чему, да тем более жечь свое сено. Корова-то голодная на зиму осталась.
– Ну, это мы с тобой можем так рассуждать, а у тех людей свои методы и суждения. Так, что с месяцок, а тои больше тебе придется пожить в неудобствах. Не раз в райцентр таскать будут. Это уж поверь мне. Так что из тебя работник на это время никакой.
– Понятно, – ответил Максим, – Корову жалко. На машине я хотя бы бурьяна какого или хвойных веток подвез бы. Все пацанам какая-то капля молока была бы. Все некогда было вывезти сено, дотянул, называется.
– Ну, что, пойдем назад? – зашагал вниз начальник.
Весть о сгоревшем сене и человеке быстро облетела всех рабочих лесоучастка. Телефона на лесоучастке не было. И только по приезду рабочих в село, вечером, начальник сообщил об этом участковому. Тот срочно позвонил в райцентр. На следующий день, к обеду, двое следователей из райцентра и участковый были на лесоучатке, на месте пожарища. Порывшись в кучах золы, обнаружили некоторые вещи, которые не оставили сомнений, что погибший был беглый зек из лагеря, уже долгое время находившийся в розыске. Поговорив с Максимом о том, о сем, они тем не менее вручили ему повестку, явиться назавтра в райцентр, в милицию.
– Спрашивайте здесь, вот он я, что знал – все рассказал, – запротестовал Максим, предчувствуя недоброе.
– Ну, вопросы задавать будем мы, просьбы выполнять, что вам указывается, – отрезал один из сыщиков.
Участковый на это лишь развел руками.
– Понятно, – понуро ответил Максим и пошел к конторке лесоучастка.
День был сломан и нехорошие мысли бродили в голове. Обгоревший труп четверо рабочих на брезенте притащили к железной дороге и погрузили на дрезину. Максима заниматься трупом не заставляли.
– Мне тоже ехать с вами? – обратился он к отъезжавшим на дрезине сыщикам.
– Нет, не обязательно. Завтра к 10 утра явись без опозданий с документами к дежурному.
– Понятно, – еще более подавленно кивнул Максим.
Обычно, из лесосеки, когда можно было заночевать дома, Максим, груженный лесом, привозил и охапку бурьяна корове или несколько чурок дров. Сегодня, сдав напарнику машину, он ехал вместе со всеми рабочими по железке, в вагончике. Мужики шутили, словно ничего и не произошло. Заметив погрустневшего Максима, стали подтрунивать над ним:
– Да, за поимку опасного преступника медаль тебе полагается. А за медаль – магарыч с тебя, Максим.
– Как бы за решетку за него не загреметь! – парировал Максим.
– Да брось ты! Сено, конечно, жалко, – утешали мужики, – Повыше твоего зарода на километр, хорошую копну я накосил еще в прошлом году, стоит зараза, хоть бы что. Тогда не вывез, обошелся без нее, а нынче и вовсе забыл, если бы не твой пожар. Там точно добрых два воза будет. Травища была в рост человека. Так что, не горюй, дарю тебе без возврата. Вывезти только оттуда непросто.
– Ниче, сообразишь! – заколыхался на сидении Ленька Шуйков, – Еще где чуть-чуть добавишь, вот и перезимуешь.
– Вот, спасибо! – повеселел Максим.
– Говорят, ты ветеринар? – обратился к нему рыжий мужик.
– Точнее, зоотехником я был.
– Ну, нам все равно. У меня двух бычков кастрировать надо. Сумеешь?
– Без всяких! – кивнул Максим.
– Ну, и лады. Воз сена тебе привезу взамен. Не горюй.
– Спасибо, спасибо! – смущенно улыбался калмык.
Так за разговорами и доехали до села, дрезина потащила вагончики дальше.