Она придержала ручонку племянника, намеревавшегося подолбить стол новой «игрушкой». Левушке это не понравилось, и он собрался уж высказать претензию, но Агата ловко сунула ему в ручонку кусочек чищеного яблочка. Малышок осмотрел предмет, идентифицировал, оставил калькулятор на столе, уселся основательно на коленях тетушки, засопел и замусолил яблочко, сосредоточившись на этом важном занятии.
Агата, нежно, по-матерински улыбаясь, погладила малыша по головке и подняла взгляд на Югрова, продолжая отвечать на его вопрос:
– К сожалению, мы редко видимся. Но для Левушки и Егорки я что-то вроде маминого клона, типа мама-дубль. Мы с Аглаей двойняшки. Не путать с близняшками, которые точь-в-точь похожи друг на друга, как один человек, – задорно улыбнулась она, сверкнув своими бесподобными ямочками на щечках. – Внешне мы очень похожи, ну почти одно лицо, и все-таки отличаемся друг от друга. И так странно: с возрастом наши различия во внешности проявляются все больше, ну и характеры у нас совершенно разные. Мы даже учились в разных вузах, и специальности наши далеки друг от друга. А вот дети Глаши нас хоть и различают, но воспринимают скорее как одно целое. Разумеется, это не отменяет кучу проблем, возникающих в связи с тем, что приходится увозить такую кроху от мамы, ему же всего девять с половиной месяцев.
– Понятно, – кивнул Югров.
Хотел задать следующий вопрос, но его остановил звонок телефона. Достав трубку и посмотрев на определившийся номер, он галантно извинился, встал и отошел от столика.
– Вот так, – сказала Левушке Агата и спросила: – Ты спать-то собираешься, боец?
– У-у-у, – показал ей кусочек обгрызенного яблочка, зажатого в ладошке, малыш.
– Вкусно. Да, понимаю. Спать не собираешься, – констатировала очевидный факт Агата.
Игорь довольно долго разговаривал по телефону, а она все посматривала на него, стараясь не делать этого открыто, смотрела и поражалась про себя.
«Нет, ну надо же вот так встретиться? Это что за чудеса-то такие Господни, а? Как такое вообще возможно?» – недоумевала Агаша, испытывая странные эмоции и чувства. И что-то тихонько, трепетно дрожало внутри ее.
Впрочем, Левушка не давал тетке особенно расслабляться и думать о чем-то постороннем, вернее, о ком-то постороннем, помимо него, самого важного и главного.
«И слава богу, слава богу!» – порадовалась Агата. Не надо ей думать об этом мужчине и трепетать не надо, все это… Как бы сказать? Вне зоны ее доступа.
Объявили посадку на их рейс, прерывая ее сумбурные мысли, и Агата заспешила доесть оказавшийся вполне приличным и вкусненьким сочник с творогом и допить свой кофе.
Закончив разговор, вернулся за столик Игорь, сделал несколько крупных глотков из своей чашки и уточнил:
– Ну что, пойдем на посадку?
– Идемте, – согласилась Агата.
Посадочная суета не располагала к каким-то серьезным разговорам. Да Агате еще пришлось и разбираться со стюардессой по поводу билетов. Юра взял для них два билета, причем для Левушки по полной стоимости, как для взрослого пассажира, чтобы Агате с ребенком было комфортно лететь. Агата с Игорем и малышом занимали три кресла в первых рядах салона. Но один из пассажиров, пожилой, тучный мужчина, попросил пересадить его, что-то там или кто-то не устроили его на собственном месте. И поскольку все места в самолете оказались занятыми, стюардесса, не разобравшись в вопросе, просто привела гражданина и указала на пустое кресло рядом с Агатой.
– Вот, пожалуйста, присаживайтесь сюда, – сказала она.
– Нет, не пожалуйста, – возразила Агата. – Это место занято, у нас на него есть билет.
– Посадка окончена, и раз ваш пассажир не явился, место считается свободным, – объяснила стюардесса, натянуто улыбаясь. Видимо, достал ее этот дядька своими жалобами, не иначе, а тут еще и с дамочкой в спор вступать приходится. Вот она и потребовала, добавив строгости в голосе: – Пожалуйста, пропустите гражданина на свободное кресло.
– Наш пассажир на рейс пришел, вернее, его принесли, – улыбалась ей открыто и светло Агата, не заводясь в ответ, и указала на Левушку, крутившегося у нее на коленях.
– Билеты на детей продаются только с двух лет, – не поверила стюардесса, напрягаясь пуще прежнего.
– Мы купили билет по полной стоимости, и не на ребенка, а на меня, – спокойно объяснила Агата и, чтобы избежать дальнейших выяснений, полезла в сумочку, достала и предъявила свои билеты.
– Да, все верно, – заметно загрустила стюардесса, вернула билетные бланки Агате и обратилась к Игорю, не забыв дежурно улыбнуться: – Тогда, может, вы уступите свое место мужчине?
– Нет, – односложно, без эмоций ответил Югров. Таким тоном, с такой волевой наполненностью и окончательным отрицанием, которое не обсуждается, что стюардесса, стрельнув примирительной улыбкой, поторопилась увести недовольного пассажира подальше.
– Простите за беспокойство, – не забыла извиниться она.
«Одна-а-ако, – подумалось Агате, всмотревшейся с большим интересом в соседа. – А вы, Игорь, неизвестный мне Батькович, оказывается, товарищ ох какой непросто-о-ой».
