Так произнести одно-единственное слово, выразив отказ, или скорее приказ, дано только человеку, умеющему руководить людьми и принимать сильные, ответственные решения. Впрочем, что этот мужчина не простой обыватель Вася Дубов-машинист, было понятно с первой минуты их знакомства. Какой обычный и социально незатейливый гражданин может получить гостиничный номер из резервного фонда и не обращать ровно никакого внимания на неприкрытое недовольство администратора?
Это, кстати, тоже надо уметь – игнорировать. Ибо у простого человека администратор гостиницы на подсознательном уровне приравнивается к отряду людей, обладающих властью, а манера общения с представителями власти, от которых тебе что-то может понадобиться, отработана веками: заискивание и попытка подмазаться, стать своим и хорошим. Или ее крайняя реактивная противоположность у людей, самих облеченных властью: надменное презрение, как к обслуге.
Даже если вы доброжелательны к любому персоналу, какой бы высокий уровень ни занимал в этой обслуживающей иерархии человек, ваше подсознание сработает автоматически, мгновенно сравнив и оценив ваши достижения, социальный статус и доходы, и сделает вывод, на основании которого вы займете ту или иную позицию: «при-хе-хе и пожалуйста, очень прошу и буду благодарен» или «я круче, а ты где-то там, обслуга». Хоть вы что делайте, хоть любите тот персонал взасос и ведите себя с ним на равных, внутренне вы все равно будете занимать ту или иную позицию.
И надо быть очень самодостаточным человеком с неслабым внутренним стержнем, чтобы сохранять душевную и психологическую нейтральность, не сравнивая себя ни с кем, не выстраивая отношения с людьми по степени их социальной значимости.
Ладно, что-то ее явно не туда понесло. Агата подивилась самой себе и своим мыслям-размышлениям по поводу загадочной личности Игоря, все так же остававшегося для нее незнакомцем. А между прочим, предаваться отвлеченным размышлениям у нее не имелось никакой возможности – Левушка совсем раскапризничался, хныкал-плакал, вертелся, не находя себе места и покоя, пока они взлетали, и Агата все укачивала его, успокаивала и что-то шептала на ушко. А когда самолет набрал высоту, отстегнула малыша от своего ремня безопасности и протянула Югрову.
– Подержите, пожалуйста, – попросила она, отдавая ребенка мгновенно напрягшемуся от неожиданности Игорю. – Я быстро надую подушку, устрою место и заберу его у вас.
Что она там говорила про подушку и устройство, он уже не слушал, с перепугу сосредоточившись на малыше, внезапно очень подозрительно замолчавшем и внимательно рассматривавшем незнакомого дядю, которому попал в руки.
– Э-э-э… – протянул Югров, не очень-то понимая, что на самом деле хочет спросить и каких потребовать инструкций. И главное: что следует спрашивать в первую очередь.
– Да вы его посадите, – подсказала Агата. Игорь продолжал держать ребенка, как получил на руки: в висячем положении, и она помогла мужчине устроить малыша на коленях.
– Ага, – согласился Игорь, чувствуя, что от напряжения аж вспотел, – так намного лучше.
Левушка потрогал Югрова за лицо и перешел к исследованию пуговицы на воротнике его рубашки.
Агата тем временем достала из сумки и принялась надувать куб подушки, даже голова немного закружилась от слишком интенсивных вдохов и выдохов, так она спешила. Быстро справилась, закрыла клапан и затолкала подушку между сиденьем у окна и передним креслом, получив таким образом единую плоскость, без провала на пол.
– А здорово придумано, – заметил Югров, следивший с настороженной подозрительностью за малышом, но и боковым зрением за действиями девушки.
– Да, – согласилась Агата, застилая образовавшееся пространство небольшой махровой простынкой. – Очень удобно. Не боишься, что ребенок упадет, и пристегнуть его можно.
И, закончив возиться с обустройством местечка для малыша, развернулась к Игорю:
– Ну все, давайте…
И осеклась, обнаружив, что Левка закрыл глазки и сопит тихонько, привалившись головкой к груди мужчины.
– Заснул? – подивилась она.
– Похоже, – осторожничал с оптимизмом Югров.
– Давайте я его переложу.
Агата аккуратно, чтобы не разбудить, забрала у него мальчонку.
На краткое мгновение Югров испытал нечто совсем нелогичное, какое-то странно кольнувшее сожаление, когда его руки освободились от теплой тяжести детского тельца.
– Ну вот, – устроив и пристегнув спящего малыша ремнем безопасности, повернулась к Игорю Агата, – угомонился, наконец. – И улыбнулась, сверкнув своими ямочками на щеках: – Вы прекрасно управились, Игорь. Левушка у нас парень осторожный, незнакомых людей опасается и на руки никогда не идет к чужим. Наверное, у вас богатый опыт общения с младенцами?
– Нет, – качнул головой Югров, – все, что связано с маленькими детьми, для меня область неизвестного. – И вдруг, резко меняя тему, неожиданно спросил: – Почему ты обращаешься ко мне на «вы»? Мы вроде бы преодолели этот этап прошлый раз?
