Это слава богу, что у Глаши есть сестра-двойняшка, ее личный, родной эмпат, и здоровая, быстро бегающая мама, которая четко знает, что надо делать и чем помочь. И повезло, что «Скорая» приехала очень быстро и Аглае все сразу обезболили.
«Скорая»-то быстро примчалась, а вот Агата смогла вылететь только ночью.
Югрову почудился легкий, негромкий смех, показавшийся поразительно, до озноба в спине знакомым. Хмыкнув, он крутнул головой – м-да, теперь любой гражданский аэропорт вызывает у него определенные ассоциации и невольные воспоминания, вон даже смех знакомый чудится, иронизировал он над собой, стоя в очереди к стойке регистрации в симферопольском аэропорту. Может, блин, старость подкрадывается. Да вроде бы рано, всего-то сороковник стукнул.
Мелодичный, легкий, какой-то серебристый смех повторился чуть громче, и Югров сообразил, что это не плод его воображения, а вполне реальное проявление веселости какой-то девушки. Впрочем, почему какой-то? Смех
«Да ладно!» – не поверил такому совпадению Югров.
Да не, не может быть. Перебор. Это что-то из области невозможного, вероятность одна к миллиону, если и не побольше того.
К миллиону там, не к миллиону, но непроизвольно он принялся оглядываться, повнимательней присматриваясь к женщинам и девушкам в очереди. Да нет, показалось… а в груди-то что-то ёкнуло, определенно. И затеплело так, затеплело по-особенному.
Он еще раз пробежался по лицам, на этот раз изучая более тщательно, не понимая до конца своих чувств-желаний: хотел бы он увидеть девушку Агату или лучше бы нет, не надо, незачем.
Пара девушек, чем-то похожих по комплекции, нашлись среди пассажиров, но нет, не она, определенно не она. Вроде как отпустило прихватившее было неосознанное напряжение, и Игорь с удивлением почувствовал, что разочарован.
Но где-то впереди, у выхода к регистрационным стойкам, в третий раз прозвучал знакомый легкий смех, который со всей определенностью не мог быть плодом его воображения. Югров шагнул вперед и чуть в сторону на пару шагов и с этой позиции увидел детскую коляску, не младенческую совсем, а такую… бог знает, как они называются и классифицируются, Югров вот точно не знал. Ну такую, в которой не лежал, а сидел малыш, может, годовалый, в возрасте малолетних созданий, как и в колясках, он не сильно разбирался, скорее даже вообще не разбирался.
Ребенок в коляске, а вот перед ним… на корточках сидела Агата, что-то объясняя малышу и посмеиваясь, когда ребенок на ее вопрос принимался подпрыгивать на сиденье, тянуть к ней ручки и лопотать на своем тайном детском языке нечто непонятное.
Все-таки она. Агата. Здесь. Что там про шансы миллион к одному он прикидывал?
И такая в Югрове поднялась горячая волна, пробежав по позвоночнику, обдав жаром… и откатилась, оставляя тепло во всем теле. И замелькали в голове картинки… И что-то такое прихватило комком в горле. Нет, ну надо же, как его проняло-то!
Мысль о том, что она могла забеременеть, несколько раз мимолетно посещала Югрова, когда он вспоминал девушку Агату. В тот первый раз в гостинице, когда они соединились, Игоря настолько захлестнуло и снесло мощными чувствами, эмоциями, что он напрочь позабыл о всякой предосторожности. Вообще-то обо всем он забыл в тот момент. Второй раз, утром, Югров, правда, как-то умудрился вспомнить о предохранении и достать из несессера завалявшийся там с незапамятных времен презерватив, ну хотя бы он там был, уже большая удача. И как-то управился с ним, и только лишь потому, что они с девушкой еще не успели толком проснуться и потеряться бесповоротно и окончательно друг в друге, забыв обо всем.
Видение прекрасной девушки Агаты не посещали Игоря каждый божий день, но вспоминал он ее частенько, а вспоминая, бывало, думал и о таком возможном повороте судьбы, прикидывая в уме, какой у нее может быть срок в таком случае, и думы эти вызывали у Югрова чувства… не очень понятные и совсем непривычные.
Оказалось, нет, не беременна девушка, у нее вон свой, готовый ребеночек имеется – сучит ножками-ручками, что-то требуя.
В очереди на регистрацию перед Агатой стояла молодая пара с ребенком постарше ее малыша и мужчина, который показал жестом девушке, что пропускает ее вперед, но та покачала головой, отказываясь. Она ведь не просто так сидела перед ребенком, она что-то там делала: не то вытирала его, не то… Игорю было не видно с того места, где он стоял.
Внимательно наблюдая за ней, он отлично понимал, что не станет подходить. Незачем. Ни ему, ни ей это не надо, да и бередить, вспоминать ни к чему. У каждого из них своя жизнь, в которой места для другой встречи, кроме той единственной, не предусмотрено.
