— Это далековато, но я знаю дорогу. И если уж мы все равно отправляемся на Костяной паром…
Расчетливый взгляд Скэфлока, оторвавшись от молчаливого наблюдения, устремился в самое сердце костра.
— Твой отец, он ведь кузнец по золоту, так? Это означает неплохую добычу.
— Мы могли бы вернуться в Настронд и жить как короли, парни, — сказал Хрунгнир. — Даже ты, скраг. — Их смех эхом разнесся среди руин.
НОЗДРИ СЛУГИ раздувались, когда он вдыхал мириады ночных запахов — запахов, о которых он почти забыл: сырого камня и мха, грязи на берегах реки Гьёлль, гниющих листьев под раскидистыми ветвями Хрехольта. На вкус это были миазмы пота и мочи, чеснока и мяса, раскаленного железа и горящей сосновой смолы.
Но сквозь ночную вонь, почти скрытую одеждой, кольчугой и жилистой плотью, слуга учуял самую сладкую добычу из всех… металлический аромат горячей, пенящейся крови. Он струился прямо под кожей жертвы, плыл через мускулистое сердце, и придавал запах губчатым мешочкам внутренних органов — печени и легким. Он пульсировал в переплетениях артерий и вен и доходил до мельчайших капилляров: аромат черного вина Мидгарда. Крови скрелингов.
И он приближался.
Маленькая охотница показалась в поле зрения. Она вышла из Хрехольта и направилась к тропинке, ведущей на вершину холма, туда, где бледно-оранжевый отблеск их костра освещал руины. Она прошла мимо входа в пещеру, и — безмолвный, как смерть, — слуга Идуны последовал за ней.
Челюсти существа раскрылись, сухожилия заскрипели в гробовой тишине ночи; его сухой, как соль, язык высунулся между клыками из почерневшей слоновой кости, лаская пустой воздух, который пах предвкушением, едким и острым. Его вкус был похож на аромат крови, пульсирующей прямо под кожей маленькой скраг. И… на что-то еще. Его вкус был похож на ненависть. Тварь зарычала. Она знала ненависть. Она знала ее форму и текстуру. Она знала, какие формы принимает ненависть. Ненависть напомнила ей о потерянной жизни. Тварь бесшумно пошла за Кётт.
Маленькая скраг сделала еще дюжину шагов, прежде чем поняла, что что-то не так. Она остановилась. С хмурым выражением на наполовину скрытом лице крошечная охотница запрокинула голову и понюхала ночной воздух, поморщившись от внезапного зловония, которое окутало ее. В поле зрения скользнул нож. Она обернулась, сверкая желтыми глазами… и увидела, кто ее преследует.
Скраг встретила гипнотический взгляд слуги и застыла, как будто железные корни пригвоздили его к месту. И прежде, чем эта жалкая девчонка успела открыть рот, чтобы закричать, слуга Идуны протянул посиневшую, как у трупа, руку и размозжил ей череп.
КОГДА ИХ смех затих, Снага встал. Скраг нахмурился:
— Вы это слышали?
Нэф слизнул жир с пальцев и покачал головой.
— Наверное твоя подруга где-то там, развлекается.
