Доктор Фор сразу принялся лечить Санечку кардинальными мерами. И они помогли. Александр Алексеевич понял, что Фор не только опытный врач, но также многосторонне образованный человек. Хорошо разбирается в музыке, живописи, литературе. Нашлись объединяющие интересы. Доктор понимал тонкий юмор, сам любил над собою шутить. А Плещеев всеми силами стремился к тому, чтобы краснобайство и острословие, изобретательность в пересмешках служили дома щитом от пугающих слухов, приходивших с фронта войны.
После утраты Смоленска русская армия отступление все-таки продолжала, и недовольство Барклаем де Толли достигло крайних пределов. Докатилось даже до верхних правящих кругов. Наконец император под давлением общества после нескольких дней колебания принужден был заменить Барклая де Толли полководцем, любимейшим среди населения — Кутузовым, который продолжал занимать скромную выборную должность начальника Петербургского земского ополчения и отдавал этому делу всю душу, энергию, время и выдумку.
Восьмого августа Кутузов был назначен главнокомандующим; 17‑го прибыл в генеральный штаб, расположившийся в Гжатске, и в тот же день переехал в Царево-Займище, средоточие армии. Поздоровавшись с почетным караулом, воскликнул: «Ну разве можно отступать с такими молодцами?» А наутро отдал неожиданный приказ: «К отступлению!»...
Тревога росла в русском обществе.
В Орловщине все население насторожилось — неприятель был уже не так далеко. В Черни́ и Муратове беспокойство усугублялось неизвестностью о Жуковском. Прибыло одно только сообщение, что 12 августа он зачислен в штаб Московского мамоновского полка в чине поручика. Видимо, письма терялись, почта все хуже и хуже работала. Тут и бездорожье было виновно: после чудовищно знойного лета пролегла полоса непрерывных дождей, размывших проселки и главные тракты.
Безмерно раздражало Плещеева присутствие в доме месье Визара. Анна Ивановна тревожилась тоже не меньше. И тут она опять проявила привычную предприимчивость. Съездив к Киреевским, своим близким родным, проживавшим около Орла, посоветовалась с умнейшей Авдотьей Петровной, и та предложила передать воспитателя им, в их Киреевскую слободу, на время, конечно. Ее сыновья вошли уже в возраст, немецкую бонну пора наступила сменить гувернером. Месье Визару можно предложить перебраться к Киреевским, соблазнив его явною выгодой: во-первых, он будет ближе к Орлу, во-вторых, на повышенном жалованье. А для отвода глаз сообщить ему, что сыновей Плещеевы решили препроводить на обучение в Тагино. В Тагине, дескать, у Чернышевых много иностранных учителей, англичанка мисс Ивенс, что очень существенно, гувернером — профессор экономики Жуайе, учителем рисования — итальянец Маньяни. Обижаться месье Визару нет оснований. Он отвезет воспитанников в Тагино и вернется оттуда в Киреевскую слободу, в трех верстах от Орла. Месье Визар согласился.
А Плещеев тем временем приступил к выполнению заветов старой графини: большинство своих мужиков отправил в отряды партизан, выдав свидетельства, что они отпущены по оброку.
Партизанское движение разрасталось. Плещеев слышал, как самостийно образовались отряды в Сычевском, Вяземском, Гжатском уездах Смоленщины. Чуть позднее крестьян объединил Богуславский, сычевский земский исправник, вслед за ним — предводитель дворянства Нахимов. Потом и другие — майор Емельянов, капитан Тимашев. Успешно стала орудовать против французов бабья бригада, собранная Анной Родионовной.
Недоедание уже проникало в ряды наполеоновской армии. Солдаты давно жарили на кострах только конину, ибо скот крестьянами угонялся, а зерно, мука и крупа, даже сено населением сжигались на местах на корню. По приказу Кутузова был создан подполковником и поэтом Денисом Давыдовым регулярный армейский отряд из гусар Ахтырского полка, и отряд нападал на врага с необычайною быстротой там, где его никто не мог ожидать, чем наносил французам жестокий урон.
Наконец прибыли вести, что отступление армии приостановлено и 26 августа состоялось генеральное сражение на холмистой равнине близ села Бородино. Несмотря на разрозненность и разноречивость слухов, писем, рассказов, газетных сообщений, в Черни́ понимали, что битва была кровопролитная, что потерь с обеих сторон оказалось множество множеств, но русские победили. Наши войска вечером продолжали стоять на операционной линии наполеоновской армии. Но через день Кутузов решил все-таки вновь отойти ради сохранения войск. Несмотря на отступление, прояснилось, что под Бородином почти половина наполеоновской армии была выведена из строя, и таким образом рассеялся миф, столько лет витавший над миром, о несокрушимости гения Бонапарта.
— Оно и понятно, — говорил взволнованно Александр Алексеевич сыновьям, читая официальные сообщения о боях. — Весь народ, весь русский народ вкупе поднялся на защиту отечества. Вы сами видели — даже инвалиды и бабы старой графини ушли в партизаны. «Ибо война теперь не обыкновенная, а национальная», — вот что пишет военачальник, герой князь Багратион, раненный в Бородинском сражении.