Москва была брошена. Повсюду полное запустение и беспорядок. Добравшись наконец до Каменного моста, прошел в переулок меж Знаменкой и Волхонкой, к дому Вяземских, близ двора Колымажного, куда Плещеев наказывал ему зайти в поисках Жуковского. Дом был заперт и заколочен. В дворницкой Тимофей увидел сидящего за столом... Алешу Плещеева, грязного, пропыленного. Что за чудо?.. Как попал он в Москву?..
Лёлик признался, что он убежал. Лишь только экипаж с его братьями под начальством Визара достиг главного тракта и местечка Фатьяново, Лёлик нарочно поссорился с Алексашенькой, нашумел и вслед за тем нагрубил гувернеру. Тот рассердился и пригрозил высадить его из коляски.
— Пожалуйста. Буду счастлив избавиться от вашего общества. — И выпрыгнул из экипажа.
Отпрягли одного из коней, оседлали, Алеша сел на лошадь, умчался. Визар сделал вид, что спокоен: отец всегда поощрял одиночные выезды сыновей — пусть привыкают. А в Фатьянове Лёлику и прежде не раз приходилось бывать одному. Гувернеру в голову не взбрело, что он повернет не домой, а по направлению к Туле и — тем более даже в Москву.
— Значит, ты, Лёлька, без спроса из дома улепетнул? — Тимофей рассердился. — И в Москву? Что ж ты молчишь?.. Так за баловство твое вот тебе мое холопское слово! — И Тимофей схватил его за вихры, начал крепко, с силою тормошить голову и вправо, и влево, и вниз, и назад, и вперед. Больно. Но Лёлик, стиснув зубы, молчал: Тимофей был, в сущности, прав. Потом мажордом принялся лупить мальчика по заднему месту. Очень больно, очень и очень. Тимофей перестал хлестать лишь после того, как отбил себе руку.
— Ну, что мне делать с тобой? Домой переправлять? А на чем? С кем?.. Самому мне с тобой уходить?.. Пешком ты не дойдешь. — Выдержал долгую паузу. — Ладно. Навестим Карамзиных и, коль они еще не уехали, может, там какую лошадку добудем.
До Новой Басманной было весьма далеко! Ничего не поделаешь.
Но дом, где квартировал Карамзин, рядом с полицейскою частью и пожарною каланчой, был также наглухо заколочен. Однако то ли дворник, то ли, может быть, управляющий оказался на редкость смышленым, знал всех друзей и родичей Карамзина, знал их судьбу и рассказал, что во время Бородинского боя князь Вяземский и два каких-то солдата вынесли из огня истекавшего кровью офицера и на плаще доставили с великим трудом в госпиталь полевой. Там они встретились с раненым Багратионом. Милорадович князя Петра за отличие представил к чину капитана и ордену Владимира.
— А Жуковский?.. Жуковский?..
— Не знаю. Знаю только, что Вяземский сейчас в Ярославле, где ополчение Дмитриева-Мамонова расквартировано. Вам же следует сейчас наведаться еще к Растопчину, там Карамзин проживал последнее время, и там его книги и вещи остались.
Парадный двор перед великолепным дворцом Растопчина на Лубянке был запружен толпою, которая понемногу уже расходилась, возбужденно обсуждая какое-то происшествие. Пришлось обогнуть здание справа, со стороны переулка. Там стоял тарантас у заднего хода. Его грузила бумагами и книгами старушка, мадемуазель Беер, гувернантка Карамзиных.
— Карамзин направился в Нижний, к семье, — объяснила она, — там хочет в нижегородское ополчение вступить, чтобы с мечом в руке отправиться в поход на Москву — выбивать Бонапарта!
Книг и папок Карамзина оказалось такое множество, что уже не умещалось в кузове тарантаса. Все это мадемуазель Беер увозила в Остафьево, подмосковное имение Вяземских. Сама она взгромоздилась на козлы. О Жуковском она тоже не знала ничего.
«Лёлика следовало бы с нею вместе отправить, — размышлял Тимофей, — а впрочем... неприятели могут добраться и до Остафьева... Да ему в тарантасе и не уместиться... Вот задача теперь: Жуковский... Разыскивать-то его, пожалуй, теперь уже нечего. Полк Мамонова искать?.. Где?.. В Ярославле? Небось давно перевели... Неразбериха повсюду... нешто найдешь?.. Следует, конечно, всеми мерами в Орловщину ворочаться. Эх, Алексей, тяжелой обузой ты мне навязался! Куда ж нам податься? Здесь поблизости, на Никольской, артист Плавильщиков жил. У него нето передохнуть?.. Вишь, как Лёлик измучен».
Добрели. Разыскали истопника. Но Плавильщиков, трудно больной, с многочисленною семьей, всего час назад выехал в Петербург. А другие артисты? Лизаньки Сандуновой нету в Москве — в столицу осенью уже перебралась. Но Сила Сандунов остался при банях своих. Да он с Лизанькой давно уж в разводе.
В каморке у истопника Тимофей с Лёликом подкрепились, поели, что осталось у Тимофея в дорожной котомке. Из оконца были видны Никольские ворота Кремля... и Лёлик туда потянулся. В соборах звонили к вечерне. Ну как, в самом деле, в Кремль не пойти?.. И довелось Тимофею с Алешей нежданно-негаданно принять участие в обороне Кремля.