— Тебе следует быть повежливее с Императрицей, — отчитывал ее этим же вечером Церин Бурошкур. Старик уже едва ходил, но силы на бесконечные нотации у него находились всегда.
— Я соблюдаю все правила приличия!
— Тогда почему весь дом Бурошкуров судачит о вашей ссоре с Императрицей⁈
Вилеша резко качнула головой и отвернулась от свекра. В обычное время они неплохо ладили — лучше, чем сам Олан со своим отцом, — но сейчас их интересы явно пересеклись.
— Какая она Императрица⁈
— Такая, которая смогла завоевать Императора, — возразил старый оборотень, опускаясь в глубокое кресло. Это был покрытый морщинами, как печеное яблоко, мужчина со следами было славы. Когда-то он был великолепным воином, приближенным самого Темного Императора, но время берет свое, и даже самое стойкое дерево начинает увядать. Теперь голову Церина покрывала шапка седины, в которой виднелись редкие вкрапления бурой рыжины, а борода была такой же белой, как снег. Руки, которые когда-то с легкостью поднимали тяжелый двуручный топор, сейчас едва могли сжимать трость, да и ноги подводили бывалого воина, зато взгляд его оставался таким же твердым и острым, как в молодости.
— Не забывай, Вилеша, — начал он, сжимая трясущимися пальцами трость, — что теперь у твоего брата есть не только ты. Эта светлая эльфийка далеко не так глупа, как ты думаешь, — продребезжал он и поднял ладонь вверх, призывая помолчать свою уже открывшую было рот сноху. — Я скажу тебе, что увидел острый глаз старого волка — Элиэн очень умна, она сумела подластиться под Темного Императора, а это не удавалось ни одной женщине до нее. Если ты хочешь сохранить расположение брата, то подружись с нею. Уверен, она пойдет навстречу, ведь тоже не захочет ссоры. Я хорошо знал в свое время Императора, он не терпит женских истерик и прочей чуши. Кто из родственниц будет создавать ему больше проблем, та и лишится его милости. Так что ты завтра пойдешь и извинишься перед Императрицей…
Алым пламенем полыхнули глаза темной эльфийки.
— Нет!
— Ты будешь делать, что я скажу! — рявкнул в сердцах Церин. — Иначе мы потеряем расположение Императора.
— Я не буду искать милости брата, — презрительно бросила Вилеша, смерив старого оборотня высокомерным взглядом. — И не буду притворяться, что мне по нраву его жена. Я…
— Всего лишь жена старшего сына главы клана Бурошкуров, Вилеша Бурошкур.
— Я — сестра Императора, а мои дети — его наследники.
— Не скажи этого при брате, иначе лишишься головы. Вадерион Шелар’рис никогда не признает твоих щенков своими наследниками.
— Когда он умрет, его признание будет не нужно, — возразила Вилеша, проходя по гостиной. Дом Бурошкуров, как и все дома оборотней, был сделан полностью из дерева и обставлен тысячью важных мелочей, от бабушкиного ковра до маминых золотых часиков на отцовском комоде. Здесь всегда было тепло и уютно, и когда-то Вилеша именно поэтому сбежала в уютный дом в Медвежьей долине, пытаясь забыть холод черных стен замка родного брата. Но сейчас она уже не была той испуганной эльфийкой, теперь она превратилась в замужнюю леди, в мать и хранительницу очага. Ее толстая тяжелая коса мерно покачивалась в такт шагам, а темно-зеленое платье колыхалось при каждом движении. Вилеша Бурошкур была не красавицей, но что-то в ней всегда притягивало мужские взгляды. То ли это была фамильная гордость Шелар’рис, то ли присущая сестре Императора грация и манерность, то ли какая-то внутренняя красота.
— Когда твой брат умрет, нужно еще будет получить желаемое. Не забывай, что на севере правит Раудгард Вал’Акэш, который печется о судьбе Империи, а на западе живет этот интриган Нивегион Лар’Шера. Оба они не допустят, чтобы твои дети заняли трон. К тому же не забывай, что у Императора теперь в любой момент может появиться свой наследник.
Вилеша остановилась возле окна, за которым виднелось то самое расхваленное ее простаком-мужем озеро Слез. Глупое название, но Олану почему-то нравилось.
— И неужели мы это допустим?
Глава клана Бурошкуров не ответил.
— Извинись перед Императрицей. Завтра же с утра.
