Обед прошел весьма приятно: Элиэн с удовольствием побеседовала с Оланом — слишком добрым и слишком простым для Темной Империи, — выслушала комплименты от Церина, обсудила с Альге, его супругой, мелкие хозяйственные вопросы («да, хорошую древесину для каминов в наше время достать сложно»), и даже перекинулась парой фраз с Барриусом, при этом весь вечер изучая краем глаза Вилешу. Она была очень похожа на Вадериона: тот же непримиримый взгляд, та же решительность и вспыльчивость. Недаром они успели поссориться уже через полчаса после окончания обеда. А все началось с того, что глава Бурошкуров многозначительно посоветовал Вилеше проводить Императрицу в приготовленные для нее покои, пока мужчины обсудят дела. Альге была уже стара и с трудом ходила даже по прямой, не то что по лестнице, поэтому
— Ваши покои, ваше величество, — с холодной вежливостью произнесла Вилеша, когда они оказались в довольно симпатичной гостиной. И изнутри дом Бурошкуров буквально дышал уютом и теплом. В противовес одной из его жительниц. — Покои вашего супруга следующие по коридору.
— Я буду спать вместе с мужем, прикажите слугам перенести вещи, — обронила Элиэн, обходя гостиную. — У вас красивый дом.
— Благодарю, — в голосе ее не было ни капли признательности за комплимент. — Я передам слугам ваш приказ, ваше величество. Похвально, что вы столь рьяно демонстрируете любовь.
Элиэн резко обернулась и мягко, словно вела задушевный разговор, ответила:
— Любовь не нуждается в демонстрации.
С каждой секундой Вилеша все больше напоминала ей Вадериона — того злого и нелюдимого Императора, каким он был в начале их брака.
— Но любовь нуждается в подтверждении… У вас ведь нет детей, ваше величество? Жаль, мой брат их очень любит.
— Наша беседа принимает странный оборот, — сдержанно заметила Элиэн, только вот ее голубые глаза зло блеснули.
— Она принимает естественный оборот… Впрочем, — с ребяческим кокетством, которое ей совершенно не шло, произнесла Вилеша, — о чем еще говорит женщинам, как ни об их мужьях и детях? У меня их трое, милые мальчики. Хотите, я вас познакомлю, ваше величество? Или не стоит?
Элиэн медленно подплыла — даже не подошла — к ней, смерив высокомерным взглядом.
— Ваша речь не делает вам чести. Мой муж — очень умный эльф, я ожидала того же от его сестры. Разочарована… крайне разочарована.
В следующее мгновение левую щеку обожгло болью. О да, Вилеша была сестрой Вадерион.
Осторожно касаясь пострадавшей пульсирующей щеки, Элиэн спокойно, лишь с долей удивления посмотрела на пышущую ярость темную эльфийку.
— Еще раз так сделаете, леди Бурошкур, и останетесь без своей прекрасной ручки. А, возможно, и без головы.
— Не смей мне угрожать, ты всего лишь его подстилка, а я Вадериону — сестра и единственный близкий эльф! — крикнула Вилеша и вылетела из покоев, громко хлопнув дверью. Прямо как ее старший братец, даром тот все же за восемьсот лет явно научился контролировать эмоции.
Намного позже, сидя у зеркала в покоях Вадериона — слуги выполнили ее приказ беспрекословно, даже они были умнее своей хозяйки, — Элиэн усиленно пыталась убрать с щеки проклятый румянец. Проблема была в том, что эльфийки, к какой бы ветви они не принадлежали, никогда не пользовались всеми теми ухищрения, которые нужны были смертным женщинам — кремами, пудрой и прочей ерундой, — их красота была совершенна от природы. Даже Элиэн, которую братья считали дурнушкой, на самом деле, всего лишь не была настолько яркой, как многие эльфийки, ее красота была более нежной и спокойной, а не бьющей с первого взгляда. При должном сопровождении — платье, украшении и, самое главное, поведении — она превращалась в настоящий бриллиант, более привлекательный, чем яркие, но пустые камешки. Впрочем, естественная красота эльфиек, какой бы она не была, не лишала их возможности быть женщинами и все равно хранить несколько баночек с разными штучками. Элиэн раньше пользовалась пудрой только для того, чтобы скрыть следы бурной ночи — что поделать, Вадерион обожал метить свою любимую, оставляя на нежной коже весьма яркие засосы, — однако сейчас задача была намного сложнее, потому что скрывала она как раз от мужа — последнее, что ей нужно было, это ссорить его с сестрой. В том, что Вадерион навредит ей, Элиэн уже не верила, но ставить его перед выбором, чью сторону принять — сестры или супруги, — она не собиралась.
— Как тебе Бурошкуры? — с порога поинтересовался Вадерион, горя предвкушением. Элиэн готова была поспорить, что он специально ничего ей не рассказывал про семью сестры, чтобы сейчас послушать ее непредвзятое мнение и еще раз порадоваться, какая у него умная жена.
