Судьба принцессы полностью

…Он пришел тогда поздно ночью, это был первый Последний суд после окончания войны. За пять лет Вадерион успел подзабыть, какая это мерзость. Легко в бою, сложнее — на военном совете, очень сложно — на казни и совсем невыносимо — на судилище. Решать, кому жить, а кому умереть. И хоть Вадерион уже восемь сотен лет нес ответственность за жизни тысяч и тысяч подданных, но Последний суд оставался одной из самых тяжелых обязанностей Императора. У него не было настроения ни спать, ни тем более развлекаться с собственной женой, но ноги все равно принесли его к ее покоям. Элиэн не спала — читала очередной любовный роман, — а когда он молча лег рядом, закрыла книгу, погасила свечу и обняла его. В тот момент он очень ясно осознал, что сейчас она его понимает. Она тоже проходила через это, и она каким-то неведомым (женским?) чутьем определила, что у него так гадко на душе. И тяжело. Как ей это удалось? Ответ прост: она тоже это пережила. А ведь большинство дорвавшихся до власти существ не испытывают муки совести, убивая себе подобных.

С тех пор он стал доверять ей еще больше, с каждым днем убеждаясь, что жена видит его насквозь, но почему-то не испытывая никакого дискомфорта. Перед ней не было стыдно за свои чувства, остальные бы не поняли совестливого Темного Императора…

…— Знаешь, Ринер, ты хорошо лжешь, но недостаточно.

Свалг неожиданно улыбнулся.

— Я догадывался, что все этим закончится. Признаться, впервые мой план провалился.

— Как печально.

— Ты всегда с иронией относился к моим идеям.

— Еще скажи, что они были гениальны.

— Иногда да.

— И ты обиделся? — насмешливо поинтересовался Вадерион, мастерски скрывая свой гнев, и сел обратно в кресло. Ринер остался абсолютно невозмутим, словно не понимал, что его ждет. Или наоборот — слишком хорошо понимал.

— Нет. Все ведь привыкли служить своему Императору. И я служил тебе, а потом появилась она. Все дело в ней, не в неповиновении тебе…

— Пробуешь лесть?

— Нет, она уже бесполезна. Эта светлая дрянь уже завладела тобой. Вадерион, смешно сказать, мне казалось, что ты сухое бревно, не способное на чувства. Ты ведь даже не умеешь проявлять участие к тем, кто готов за тебя сдохнуть! — Лицо его перекосилось от злости. Он копил ее слишком, слишком давно. — А тут появилась эта девчонка, ты ее даже не замечал, ломая, как и всех вокруг. Мне оставалось лишь ждать, когда она сдохнет, не выдержав такой жизни. А потом она просто ворвалась к тебе в кабинет, выкинув нас… Знаешь, я ведь первый понял, что ты ею заинтересовался, я первый это увидел. Даже твоя ненаглядная Стефалия не сразу поняла, а я все видел. Такая невзрачная, молчаливая светлая эльфийка, а смогла соблазнить Темного Императора! — он рассмеялся. Это был смех на грани истерики.

— Так все это борьба за мое внимание? — удивление пробилось даже через гнев. — Ринер, ты разочаровываешь меня все больше.

— Ты думаешь, я ревную? Вадерион, борьба за твое внимание надоела мне еще столетий семь назад. Когда-то ты был для меня старшим товарищем и другом, но потом я понял, что ты — всего лишь кукла Тьмы. Напыщенный и властолюбивый. И все же я остался рядом, а ты никогда не замечал никого вокруг себя. Потом я стал ненавидеть тебя, но потом… потом я успокоился. Я понял, что нужно использовать свой шанс. Когда-нибудь ты умер, и я бы занял твое место. Я! Твой ближайший, доверенный темный! Твой Советник! А тут появляется эта дрянь. Признаться, я действительно испугался, что ты можешь увлечься ею слишком сильно. Для этого и нужен был Последний суд. Думал, девчонка полезет в петлю от крови и растекающихся мозгов, а она начала скалиться… Тварь!

— Выговорился? — холодно поинтересовался Вадерион.