Какие это были праздники! Так мы впервые увидели «Мужчину и женщину», «Восемь с половиной» – удивительные, роскошные фильмы, которые просто переворачивали наши представления об искусстве и в каком-то смысле о жизни. У нас была очень насыщенная культурная жизнь, отдельная серьёзная жизнь, связанная с посещением театров, выставок, кино. Наш педагог Абрам Александрович Белкин любил повторять чьё-то высказывание: студент – это не сосуд, который надо наполнить, а факел, который нужно зажечь. Я думаю, что, как и все эффектные фразы, верна она лишь отчасти. Всё-таки сначала надо наполнять сосуд, чтобы потом поджигать факел.
И мы наполняли сосуд первоклассным материалом, и таким образом у нас вырабатывался вкус, возникало собственное отношение к искусству. А больше и неоткуда позиции взяться: пропустишь этот этап наполнения, накопления – и моментально отстанешь.
В смысле театральных впечатлений пятилетка с 1961-го по 1966-й стала для меня основополагающей. Я превратился в настоящего театрала, хотя прежде считал это искусство вторичным по отношению к кинематографу.
Как раз в это время была опубликована статья Ромма «Поглядим на дорогу» – в ней Михаил Ильич страстно доказывал, что будущее за кинематографом, причём использовал он такую систему доказательств, что неизбежно оказывался в глупом положении.
«… Искусство при коммунизме будет с самого начала органической потребностью человека, а следовательно, и зрелища либо будут совершенно бесплатными, либо настолько дешёвыми, что окажутся доступными решительно всему народу.
… Кинематограф станет при коммунизме всечеловеческим зрелищным искусством. Именно кинематограф в первую очередь будет обслуживать потребности человечества в высоком народном, массовом зрелище, способном вобрать в себя и вынести на экран крупнейшие общественные движения, показать человека коммунистического общества с той степенью точности и подробности, которой мы ныне требуем от произведения высокого искусства.
… Ну, скажем, какой-нибудь театр поедет в коммунистическую страну с населением в сто миллионов человек. Как вы ограничите желающих попасть в театр? Будут ли граждане этой страны смотреть гастрольные спектакли по жребию с одним выигрышным билетом на тысячи проигрышных? Или вы установите очередь приблизительно лет на сто, ибо для того, чтобы половина взрослого населения страны могла посмотреть эти спектакли, требуется именно столько времени.
Очевидно, ни то ни другое невозможно. Эти спектакли будут переданы по телевидению.
…Что же станет с театром к тому времени? Исчезнет ли театральное зрелище с лица земли? Останутся ли отдельные театры в виде своеобразных резерваций, своего рода музеев, или театр все же будет жить?
„Все живущее в конце концов заслуживает смерти“, – сказал Энгельс…»
По версии Ромма театр был обречён, потому что мы вступаем в коммунизм, а при коммунистическом обществе не может быть ситуации, когда некие избранные попали в театр, посмотрели спектакль, а кому-то отказано.
Многие театральные люди тогда на Ромма обиделись, завязалась полемика, Эфрос написал в ответ большую статью, объясняя, почему он остаётся преданным театру, но общество в целом скорее было на стороне Михаила Ильича. Отголоски этой темы позже возникли в картине «Москва слезам не верит», когда Рудольф рассуждает с уверенностью: «Ничего не будет: ни кино, ни театра, ни книг, ни газет – одно сплошное телевидение…»
И ведь действительно, тогда было совершенно очевидно, что театр обречён, ему нечего делать в новом мире.
Я помню, где-то через неделю после начала занятий я взял контрамарку, положенную студенту Школы-студии МХАТ, в театр Моссовета на спектакль «Нора» с Ией Саввиной. Сидел, разумеется, где-то на галёрке огромного зала, откуда едва было слышно, что мурлычет на сцене молодая актриса, для которой это была, между прочим, первая главная роль. Я никак не мог понять, зачем эту пьесу поставили, кому она может показаться интересной, а ведь Ия Саввина – выдающаяся актриса. Позже мы подружились, с огромной симпатией относились друг к другу, но тогда я думал: «Боже мой! Вот это и есть столичный московский театр? Да у нас-то в Астрахани спектакли, пожалуй, повеселее!..»
